— А что за такая важная встреча в воскресенье-то? — почему-то насторожился я.
— Да там… — замялась она, — По работе. У меня тут возник кое-какой вариант подзаработать, но я не хочу пока об этом говорить. Лучше скажи, где вы и когда будете?
— Скоро, — задумчиво ответил я ей, — Через несколько минут выезжать будем. Решил познакомить Мичико с её только что родившейся сестрой.
— Хорошо, жду. Стоп! С какой ещё сестрой? — спохватилась она, но на это я уже не стал отвечать, и отключился.
Важная встреча? В воскресенье? При том, что она ещё не работает? Тут точно что-то не так, — размышлял я, глядя, как Света с Мичико продолжали о чём-то весело болтать у кроватки.
Если она, например, и правда на работу устраивается, то это было бы неплохо. Вот только я, почему-то, очень сильно сомневался в таком варианте. Собеседования по воскресеньям тут не проводят, да и не похожа была моя мать на тех, кто рвётся на работу. Да и кем она пойдёт? Всю жизнь дома сидит. Я даже не был уверен, что у неё было какое-то профессиональное образование. Может, на свидание ходила? — перебирал я варианты, — Опять же, время явно неподходящее. По утрам на них только школьники могут ходить тут. А что ещё может быть? Очень меня смущает тот факт, что она не сказала, что за встреча у неё была… Только общей фразой отделалась, что по работе, чему я вот вообще не поверил. Такое чувство возникло, что это было как-то со мной связано. Может, консультировалась с юристом насчёт моего решения подать на эмансипацию? А вот это вполне может быть… И тогда крайне любопытно, что же он ей посоветовал.
И тут я вспомнил, что не сделал кое-чего того, что следовало сделать уже давно — не обезопасил как-то свои финансы! Как моя мать, она же вполне может попробовать получить к ним доступ! Не знаю, возможно это или нет, но надо срочно бежать в банк! Проконсультироваться по этому вопросу, и, если это так и есть, перевести все деньги деду. И я уже и правда собрался было бежать, но вспомнил тут, что банки в Японии по выходным не работают, так что придётся подождать до завтра. Но после школы первым же делом — в банк!
На уроке по всеобщей истории в классе стояла полная тишина. Утомлённые выходными школьники развалились на партах, в пол уха слушая тихую речь уже довольно пожилого учителя, рассказывающего нам что-то об этапах модернизации Японии.
Он как будто издевался над нами. На первом уроке и без того всегда спать хочется, а от его почти шёпота это желание лишь усиливалось. Тут рядом послышался какой-то тихий шум. Я лениво покосился в ту сторону, и заметил, как Кими растормошила Юсаку, который, похоже, и впрямь уснуть уже успел, хотя с начала урока прошло всего минут пятнадцать.
Моё появление в школе в этот раз получилось почти никем не замеченным. Никто не лез ко мне с любовными записками, не сверлил со всех сторон взглядами, не шептался за моей спиной. Хотя, может, это я слишком рано делаю выводы? В конце концов, ещё только первый урок шёл.
Когда я зашёл в класс, то удостоился лишь нескольких любопытных глаз, а наши принцы и принцессы и вовсе сделали вид, что не заметили меня. Вот и отлично. Пусть и дальше не лезут ко мне. Лишь Кими с Юсаку обрадовались моему появлению, да Юки украдкой то и дело бросала на меня задумчивые взгляды.
— … таким образом, именно реставрация Мэйдзи привела к целому комплексу политических, военных и социально-экономических реформ в Японии 1868–1889 годов, — тихо продолжал тем временем учитель, — Именно это и привело к переходу от самурайской системы управления в форме сёгуната к формально прямому императорскому правлению императора Мэйдзи и его правительства. Первоочередной целью же этих реформ было восстановление сильной императорской власти и модернизация японского общества на основе европейского опыта. Кушито-сан! — неожиданно позвал он меня, вырвав из полудрёмы, — Напомните вашим одноклассникам, пожалуйста, кого отстранил от власти император Мэйдзи?
— Токугаву Ёсинобу, — почти на автомате ответил я. Эти знания сами собой всплыли у меня из памяти Сайто.
— Верно, — кивнул учитель, подойдя ближе, и глядя нам меня через очки, — Сколько лет Токугава находились у власти?
— Больше двухсот, — чуть подумав, ответил я, — То ли двести пятьдесят, то ли двести шестьдесят. Точно не помню.
— Двести пятьдесят пять. С 1603 по 1868, — благожелательно улыбнулся мне препод, — Как же так получилось, что династия сёгунов, находившаяся у власти столько лет, вдруг лишилась её? Расскажешь нам?
Да что ж он докопался до меня? — с трудом сдержал я раздражение, обдумывая ответ. Или это из-за того, что меня так долго в школе не было? Решил проверить, что я вообще помню? Ну, пусть проверяет.