— Благодарю, — буркнул тот, — Спать хочу — сил нет, а ещё вся ночь впереди. И всё из-за этого проклятого Хаяси, которому вдруг вздумалось заболеть. Такой молодой парень, а болеет чаще всех в отделе. Как осень — так у него что-нибудь случается! То ногу сломает, то с гриппом сляжет. А мне выходи теперь за него. Три раза уже за последний год выходил за него дежурить, и каждый раз какая-нибудь ерунда происходила. Ни одного спокойного дежурства. Надеюсь, что хоть сегодня мне повезёт…
— Так получается, вы сегодня в четвёртый раз за него вышли? Тогда шансов на спокойное дежурство немного, — робко пошутил, улыбнувшись, молодой полицейский, чувствовавший себя немного неуютно в компании пожилого напарника, которому до пенсии оставалось пара лет, и который, то ли в силу возраста, то ли ещё по какой причине, отличался крайне вздорным и вспыльчивым характером.
— Вот зачем ты мне напомнил об этом? — сразу вызверился тот, проявив свой крайне суеверный характер, — Я и не думал об этом, пока ты не сказал. Теперь всё, жди беды… — мрачно резюмировал он, с сомнением глянул на стакан, и сделал осторожный глоток.
Цифра четыре в Японии считалась крайне несчастливой, так как одно из чтений иероглифа «четыре» было созвучно иероглифу «смерть», так что ничего удивительного в этом не было. Доходило даже до того, что в общественных зданиях не было четвёртых этажей, как и кабинетов и помещений с этим числом, а номер телефона, в котором была такая цифра, можно было купить намного дешевле других номеров.
— Да ладно вам, Ичиро-сан. Нельзя же быть настолько суеверным? — неуверенно возразил Касуки, — Уверен, что сегодня у нас всё будет нормально. Мы же не Африке служим, а в одном из самых безопасных городов мира. За последние два дежурства вся моя работа ограничилась тем, что один раз пришлось кошку с дерева снять. Не думаю, что сегодня будет как-то по другому всё…
— Одиннадцатый, ответьте дежурному! — ожила вдруг их рация. Сержант бросил многозначительный взгляд на молодого напарника, и взял рацию.
— Одиннадцатый на связи.
— Проверьте сигнал. Жалоба на соседей в вашем районе. Шумное поведение после двадцати двух ноль ноль, и подозрение, что, цитирую — «эти двое явно состоят в какой-то банде, и держат в страхе соседей, бросая на всех угрожающие взгляды».
— Так за взгляды у нас же пока ещё не сажают, — не выдержав, проворчал Ичиро, — Что я им предъявить должен? Взгляд? Сказать, чтобы они смотрели на окружающих по приветливее?
— Я всё понимаю, одиннадцатый, но отреагировать мы обязаны. Отработайте вариант с шумом, и просто приглядитесь к людям. Вдруг они у нас в ориентировках проходят? Записывайте адрес…
— Кажется, это здесь, — проворчал сержант, подходя к стандартному двухэтажному дому, и рассматривая табличку с номером дома на нём.
— И никакого шума нет. Тишина полная. Даже если они и шумели до этого, то оштрафовать их сложно будет. Придётся соседей опрашивать, доказывать, что они шумели точно после двадцати двух, что будет очень сложно, — тяжело вздохнул подошедший Касуки, прекрасно понимавший, что заниматься всем этим ему придётся одному.
— А кто в этом виноват? — недобро взглянул на него Ичиро, — Сам поднял тему с цифрой четыре, так что теперь не жалуйся! Вот тебе и суеверие…
Он решительно подошёл к двери, и громко простучал. Выждал пару секунд, и постучал ещё раз.
— Откройте! Полиция! — устав ждать, рявкнул он. Прошло ещё несколько секунд, и дверь распахнулась, а рука полицейского чуть не дёрнулась к кобуре, когда он заглянул в глаза открывшего им подростка.
— Добрый вечер, господа полицейские, — ровным голосом произнёс подросток, — Чем обязан вашему визиту в столь позднее время?
— Сержант Ичиро Икеда и мой коллега, рядовой Касуки Хасимото, — хмуро представил и себя и напарника Ичиро, — На вас поступила жалоба от соседей, что вы шумели и мешали им отдыхать после двадцати двух ноль ноль. Есть кто-то из взрослых дома, с кем мы могли бы поговорить об этом?
— Эмм… Есть дед, но он сейчас не может говорить, — как-то даже смущённо ответил парень, и отвёл взгляд своих жутких глаз в сторону, и сержанту сразу даже как-то легче дышать стало.
По роду службы, ему немало приходилось общаться с самыми разными личностями, от обычных воришек до настоящих якудза, но даже у последних он не помнил никого, кто обладал бы подобным эффектом, какой был у этого парня. Пожалуй, лишь один раз в жизни он столкнулся с чем-то подобным много лет назад, причём, такой взгляд был не у какого-то преступника, а у его коллеги полицейского, приехавшего к ним в управление на три недели в командировку. Отличный мужик оказался в итоге! Жаль только, что за давностью лет он даже не помнил уже, как того звали.