Из наказа становилось понятно, почему Мангазея собирала в казну несравненно меньше соболей, чем другие сибирские воеводства. Ясачный сбор Мангазеи колебался от 800 до 2500 соболей в год, тогда как, например, на Лене он составлял несколько десятков тысяч соболей. Мангазейские воеводы Пушкин и Уваров обязаны были навести порядок — избрать новых «честных» целовальников и увеличить сбор казны. Но сделать это оказалось не так-то просто. И все осталось по-прежнему.
Мангазея создавалась не только как город-крепость, в которой несли службу стрельцы и казаки. Не была она только и перевалочным пунктом. В городе имелся свой посад. Из Тобольска и более южных областей сюда прибыли ремесленники, кузнецы, кочевых и карбасных дел мастера, сапожники, пекари, пивовары, гончары и т. д. Мангазейский посад располагался между южной стеной и рекой Осетровкой. В северо-западной части посада стояла церковь Успенья, считавшаяся общинной, так как строилась на посадские деньги. Жизнь посада ничем не отличалась от жизни северных городов. Все обитатели посада, а также приезжие торговые и промышленные люди объединялись в общину, имевшую определенные права и обязанности. Во главе общинного управления стоял «заказной целовальник», избранный на определенный срок сходом.
Тяжелой повинностью посада считался «воеводский посул» — денежные подарки воеводе. Пришел в Сибирь этот обычай из старой удельной Руси, где известен был под названием «воеводского кормления». Боярин-воевода на «законном основании» требовал от населения средств на прокормление его двора. Известны случаи, когда воевода отказывался явиться в город и волость, если они не могли обеспечить ему кормление. «Воеводский посул» — это тоже своего рода кормление, только в иной, более тонкой форме. По приезде воеводы в Мангазею выбранный целовальник и старшие торговые люди делали ему денежное подношение. Иногда это выражалось в солидной сумме — 2000–3000 рублей.