Другой поток торгово-промышленного люда катился по «камской дороге» через Верхотурье в Тобольск. В начальных пунктах, где формировались мангазейские караваны, стояли плотбища и содержались группы опытных кормщиков, хорошо знавших условия плавания в Обской и Тазовской губах. Верхотурье, которое поставляло кочи для Мангазейского морского хода, славилось своими корабельщиками — людьми, умеющими строить большие морские суда. Березов также имел кочевое плотбище. В этом северном городе всегда бурлил смекалистый и оборотистый люд, готовый не только вести суда в Мангазею, но и срубить самое искусное судно с ледовыми обводами. По Обской и Тазовской губам плавали большие морские суда, в отличие от «малых кочей», которыми пользовались при передвижении по Карскому морю. Размеры этих судов достигали 19–20 метров в длину и 5–6 метров в ширину. На них помещалось 2000 пудов грузов и сравнительно небольшая команда, 10–12 человек. Строительство таких судов — сложное и тяжелое дело. За работу на Верхотурской верфи платили немалые деньги. Особенно дорого ценились кочи. Если за постройку речных судов-дощаников и каюков платили по 25 рублей, то за коч на этой же верфи давали 40 рублей. Еще в 1603 г. по царскому решению под Верхотурьем создали постоянное поселение судовых плотников.
Плавание из Тобольска и Березова в Мангазею по-прежнему называлось Мангазейским морским ходом, хотя по существу таковым не являлось. Название «морской ход» сохранилось скорее по привычке и было связано с ошибочным представлением об Обской и Тазовской губах. Считалось, что это единое большое море, часть Северного Ледовитого океана. На старинных сибирских чертежах Мангазея и впадающая рядом с ней в реку Таз речка Мангазейка, или Осетровка, изображались на берегу моря, которое также называлось Мангазейским.
В Туруханском остроге сохранились и некоторые сведения о плавании мангазейщиков после 1620 г. Если плавания в Мангазею по Карскому морю через Ямальский волок и по Обской губе в летнее время совершались в благоприятных условиях, при отсутствии льдов и при попутных ветрах, то морские походы с юга на север по Обской губе проходили в иной обстановке. Тот же северный ветер, который нес поморское судно к цели, был иногда непреодолимой преградой для караванов, двигавшихся с юга, от Тобольска и Березова.
Трудность и сложность западных и южных путей в Мангазею впоследствии явились одной из причин их упадка. По существу почти пятидесятилетний период полуморских походов в Мангазею — это закат мореплавания в Обско-Тазовском районе.
Из Тобольска на Таз первые торговые и промышленные люди прошли с отрядами мангазейских воевод. Чаще всего торговцы присоединялись к стрельцам и казакам.
В 20 и 40-е годы развилось караванное торгово-промысловое передвижение на Мангазею. Иногда составлялись большие караваны — по 20, по 30 кочей, на которых находилось от 350 до 400 человек, перевозивших свои «промышленные заводы» и товары. Самыми тяжелыми грузами была мука ржаная и овсяная — «хлебные запасы». Мангазея всегда жила привозным хлебом. В 1626 г. из Тобольска на Таз с таможенным головой Гребневым ходили «на кочах многие торговые люди с хлебными запасы».
В 1628 г. этим же путем совершили плавание 136 торговцев и промышленников. Это были Яков Третьяков Важенин, Андрей Иванов, Савва Иванов Заборец, мезенец Кирилл Иванов Ружников, Матвей Щепеткин с Пинеги, ярославец Алексей Наумов и другие. Одновременно на Таз «хлебные запасы» привозила и казна, которая иногда продавала хлеб на мангазейском рынке. Но конкурировать с привозным хлебом торговцев она, конечно, не могла. Чаще же мангазейскому гарнизону не хватало своего хлеба. В 1626 г. мангазейский воевода купил у торговцев после распродажи 4120 пудов хлеба. Поражало количество хлебных запасов, завезенных на столь далекое расстояние. В 1627 г. из Тобольска в Мангазею было направлено 25 200 пудов минимум на 12 кочах. В конце концов царский двор отказался от казенной хлебной торговли и стал покупать хлеб на рынке. «В Мангазее хлеба много и стоит дешево», — показал Киприян Фоняков, приказчик гостя Надея Светешникова. Однако наплыв хлебных товаров на мангазейский рынок продолжался недолго, до тех пор, пока в Мангазее существовали богатые пушные промыслы. В дальнейшем, приблизительно с 40-х гг., тобольским воеводам вновь пришлось вернуться к организации поставок хлеба на казенный счет. Однако это оказалось сложным. Именно с этим периодом связаны наиболее трагические случаи. И понятно было, что дело не только в том, что в Сибири перевелись хорошие мореходы и стали строить плохие суда, но и в том, что в Обско-Тазовском районе в 40–60-е гг. XVII в. ветры «стали прижимные, свирепые», усилилась ледовитость, участились бури и ураганы. Ухудшение условий погоды наблюдалось не только в этом районе Арктики, но и повсюду на севере — от Гренландии до Чукотки. И несмотря на это, плавания в Мангазею продолжались. Можно восхищаться героизмом и мужеством тех людей, которые участвовали в них.