– Здрав будь, княже,– раздались голоса.
На следующий день, когда солнце уже опускалось к горизонту, в обширном парадном зале дворца, разделённом на три равные части двумя двойными аркадами на двадцати четырёх мраморных колоннах, собрался Совет архонтов княжества Феодоро. Перед началом заседания к Александру подошёл Теодорик и доложил:
- Александр! Войска Феодоро поклялись в верности тебе, своему князю.
- Спасибо, Тео! Это приятная новость. Теперь осталось заручиться поддержкой архонтов, и тогда можно считать дело сделанным.
Заседание Совета архонтов открыл Николай Гаврас. Он коротко обрисовал ситуацию.
– После смерти князя Исаака на Совете архонтов было принято решение поддержать претензии княжича Тихона на престол князя Феодоро. Должен признаться, что ещё после смерти князя Телемаха мы нарушили закон наследственности, отдали верховную власть в стране не законному наследнику, княжичу Александру, а брату князя Телемаха, Исааку, чем породили сегодняшний конфликт. Власть передаётся по старшинству во многих странах Востока, но у нас власть передаётся от отца к сыну. Требование Александра считаю законным, и поддерживаю его, хотя, выражаю протест против насильственных действий с его стороны.
Поднялся Александр.
– Я приветствую Высокое Собрание, глубоко уважаю всех присутствующих в зале, но заявляю, что ни Совет архонтов, ни Семейный совет не могут насильно лишить меня того, что положено мне по праву. Власть Совета архонтов не распространяется на верховную власть в стране, которая принадлежит князю на основе древнего закона. Вы мои подданные, и не вам решать, достоин ли я верховной власти. Она уже принадлежит мне. В моих руках армия, внутренняя стража, все рычаги управления страной. Если кто-то поднимет бунт в Феодоро, он закончится большой кровью, а теперь, когда страна стоит на гране войны с могущественной Турцией, всякий раздор губителен. Я арестовал княжича Тихона не только за узурпацию власти, но и за его протурецкую политику. Мне стало известно, что он договорился с мурзой Эминеком о готовности Феодоро быть сателлитом Турции. После письма Эминека к султану Мехмеду, где он призывает Турка к совместной войне против Каффы, мощная эскадра османов уже направляется в Синоп, ближайший к нам порт Турции, откуда в скором времени двинется на Готфию. Только наивный человек может рассчитывать, что турки ограничатся Каффой и побережьем. Османы ведут непримиримую войну со всем христианским миром. И если мусульманин Эминек может быть уверен, что турки не тронут татар и его самого, то для христиан Феодоро рассчитывать на лояльность Мехмеда Фатиха – глупость, достойная недалёких людей. Пашалык Турции! Вечное османское рабство, унижение нашей церкви, нашей веры, насилие над нашими женщинами. Подумайте о своих детях, которые пополнят гаремы Мехмеда, полки янычар, чьими руками турецкие султаны уничтожают христианство во всей Европе. Что может быть преступнее такой политики? На мой взгляд, лучше нам всем погибнуть, защищая свободную и прекрасную страну, чем стать турецкими рабами. Тогда хоть достойная память о нас сохранится на века.
Совет архонтов замер, но через некоторое время зал зашумел, архонты заспорили, поднялся крик, и дело чуть не дошло до рукоприкладства. Наконец, вперёд вышел представитель иудейской общины.
– Хочу сразу сказать, что я не обсуждаю законность или незаконность вокняжения князя Александра. Действительно, Совет архонтов не вправе обсуждать верховную власть. Если князь Александр имеет право на престол отца, то пусть он и захватил его, свергнув князя Тихона, это его право. Я хочу сказать о другом. Всем известно, что турки вполне терпимо относятся к вере своих подданных. В Константинополе до сих пор над христианами стоит христианский патриарх, люди ходят в церковь и молятся Христу. Там же в Константинополе работают еврейские синагоги, и евреи молятся нашему богу. Зачем нам умирать? Еврейский бог не такой кровожадный, чтобы желать смерти своему любимому народу.
Следом вышел представитель сельской общины архонт Онасиогло Евстафий.
– Как мы сумеем противостоять силе, с которой не в состоянии справиться вся Европа? Сколько мы можем выставить воинов? В княжестве 30 тысяч дворов, до 200-250 тысяч человек. Значит, самая большая армия, которую мы можем собрать – это не более двадцати процентов от общего числа населения, то есть сорок тысяч человек. И большинство из них – виноградари, скотоводы, горшечники, хлеборобы, которые копья никогда в руках не держали. В сельской местности население во многом перемешано с татарами, многие семьи наполовину мусульманские. Они не станут воевать со своими единоверцами. Реально мы можем выставить не более двадцати - тридцати тысяч воинов, из них только около 5 тысяч обученные профессионалы. А ещё, как правильно сказал предыдущий выступающий, турки не угрожают нашей религии.