– Прости, мурза, но султан Мехмед вряд ли согласится быть лишь помощником у татар. Турку нужно всё море, вся наша земля. Мехмед не остановится после завоевания Каффы. Он не отдаст Каффу Ханству. И наша и ваша независимость под угрозой. Худой мир с генуэзцами, нашими старыми врагами и соседями, лучше, чем опасные игры с могущественной Портой. И не забывай, что это генуэзцам вы сбываете весь товар, захваченных рабов. Не станет Каффы – кто будет посредником татар в торговле? Ведь ни собственного флота, ни портовых сооружений, верфи, обученных моряков и судостроителей, ни налаженных торговых связей у татар нет.
– Всё я продумал. Порт и верфь при осаде Каффы мы разрушать не будем. На нас станут работать все нынешние работники порта и верфи. Посредником в торговле будете вы, княжество Феодоро. Ваши купцы не такие жадные, не такие продажные, как латиняне. Мне надоела двуличность наших с генуэзцами отношений, союз наших и генуэзских торгашей, партнеров-недругов, этот запутанный клубок, который, я надеюсь, разрубит турецкая сабля,– сказал Эминек.
– Турецкая сабля может заодно срубить и наши головы, мурза. Ты это просчитал?
Эминек улыбнулся, повертел золотое кольцо с рубином на безымянном пальце, и сказал:
– Не беспокойся, князь. Всё будет в порядке. Не тронет Султан наших друзей, княжество Феодоро. После завоевания генуэзской Каффы, Чембало, и Сольдаи, турецкий флот направится к Мокастро. Так передал мне мой посланник слова султана.
Лошади бежали резво. Татарские повозки, запряжённые буйволами или ослами, с тщедушными татарами, бредущими рядом, сворачивали на обочину, уступая дорогу мчащемуся отряду.
Александру хотелось успеть домой до темноты, потому что появление турецкого флота у берегов Тавриды вынуждало начать немедленные военные приготовления.
Наконец, отряд въехал в страну Тат. Этим словом татары называли покорённых мирных жителей Таврики, большинство из которых были готами, аланами и греками.
Проехали мимо щирокой балки, которая вела к городу-крепости Кырк Ер, где когда-то жили аланы. Хаджи-Гирей переселился сюда, оставив Солхат, вероятно, опасаясь дворцового переворота. Новую резиденцию он устроил в тесной долине Ашлама-Дере у подножия Кырк-Ер. Узкая долина стала хорошим оборонительным укреплением, поэтому и поселение назвали Салачик - «Крепостца». Здесь был построен дворец Ашлама-Сарай. И при Менгли-Гирее резиденцией ханов по-прежнему остаётся Кырк Ер.
Дорога к Шиваринской долине, где заканчивались земли татар, и начиналась земля Феодоро, пролегала мимо долины реки Альма. Когда-то, там был пещерный город, в котором пряталось всё готское населении долины при приближении врага. Но теперь долину населяли татары. Они прозвали гору с пещерным городом - Тепе-кермен.
В глубоких долинах уже лежала тень, когда князь Александр с вестиаритами подъехал к окраинам родного города. За огромными каменными сфинксами ушла влево дорога к пещерному монастырю святого Феодора и городу Шиварину, где жили готы, над которыми стояла семья Теодорика. Направо в лес напротив каменных сфинксов, уходила другая дорога к Старой крепости, по-татарски, Эски Кермен. Когда-то славный город с многочисленными храмами в результате татарского нашествия потерял былое значение, но всё ещё оставался грозной, крепостью, расположенной на труднодоступном плато.
Впереди, там, где крутые скалы запирали вход в Долину Духов, возвышался древний вал, преграждавший путь в Климаты, к славному городу Феодоро.
Преодолели вал, и почти сразу открылась взору громада Мангупа. Высоко в небе на недосягаемой высоте горели золотым огнём купола церковных храмов. Бархатный голос колоколов плыл над долинами и горами до самого моря. По крутым узким тропам поднимались вверх к калиткам в мощных стенах гружёные вереницы ослов. Главная дорога начиналась у подножья противоположного южного склона гигантской горы и вела к единственным воротам.