Марина взяла его голову в свои руки, повернула лицом к себе и прошептала, словно прочтя его мысли:
– Тебя теперь не спасёт никто и ничто. Ты мой! Как был моим, так моим и будешь! Ты не можешь обмануть меня: твоё дрожащее тело выдаёт тебя с головой. Оно знает, что это случится, и готовится, чтобы легче войти в меня.
Марина приблизила к нему своё лицо, погладила сухими, воспалёнными от страсти губами его губы и прижалась к ним, целуя часто-часто. Опущенная левая рука Александра ощутила на себе прикосновение её содрогающегося влажного лона. Между ними оставалась лишь тонкая ткань, лишь падающий на пол с глухим стуком меч.
Но в это мгновение вдали за посадом раздался чей-то предсмертный душераздирающий вопль, потом звон оружия, хриплые крики. Александр отпрянул от Марины, в его стальных глазах загорелось яростное пламя черкесских предков:
– Ты опять предала меня?
Она посмотрела на него изумлённо, а её торчащие соски казались неуместными и смешными. Впрочем, как и его бугор на штанах. Они даже почти улыбнулись, так нелепо выглядели оба в это мгновение.
– Какой-то бой, причём тут я?
– Это бой моего отряда с турками, которые идут к Алустону, чтобы захватить меня, князя Феодоро, которого вы с отцом заманили в ловушку.
– Ты ошибаешься! Мне не за что тебе мстить. Это я изменила тебе с сыном армянского князя. А деньги для меня не имеют значение. Сейчас во всём разберусь.
Она быстро оделась, вынула из подсвечника одну свечу и вышла, притворив за собой дверь. Александр закрыл дверь на засов, опять подошёл к окну, выглянул из него, и увидел, как на одной из башен стражники тушат сигнальный костёр. Бой внизу, двести - триста шагов от крепости, шёл яростный. Звон мечей, хриплые крики и стоны разбудили всю крепость. В окнах загорались свечи.
Снизу донёсся шум, глухие удары, потом раздался негромкий стук в дверь. Александр вынул меч, подошёл к двери и спросил:
– Кто?
– Это я, Марина.
Александр левой рукой отодвинул засов, и отскочил в сторону, готовясь нанести удар мечом.
Но в комнату вошла одна Марина. У неё на плече висела длинная прочная верёвка. Марина закрыла за собой дверь и сказала:
– Кажется, тебя действительно предали. Я закрыла дверь на третий этаж и её сейчас выламывают. Мне не хочется верить, что это мой отец. Спускайся по верёвке. Потом я её скину. И помни: я не предавала, потому что только тебя любила, тебя и буду любить всю свою жизнь, А армянин – это лишь страсть: глупая и безрассудная. Сегодня ты понял, что противиться ей практически невозможно. Она сильнее нас. Это страсть продолжения рода. Жаль, что мы с тобой применяли средства против беременности. Я хочу от тебя ребёнка. Хочу! – прошептала она, когда Александр уже спускался вниз.
Он глядел вверх до тех пор, пока лицо её не стало неразличимым белым пятнышком в тёмном проёме окна. И тогда он мысленно попрощался с ней навсегда.
Александр соскочил на землю, собрал сброшенную Мариной верёвку, и поднялся по крутым каменным ступеням на стену. По стене уже бежали к нему два стражника. Александр накинул петлю на зубец стены и сбросил верёвку вниз. Стражники были уже рядом. Александр повернулся к ним и пошёл навстречу, не вынимая меч. В ярком свете полной луны его глаза полыхали холодным яростным огнём. Стражники остановились, попятились, а потом один за другим с воплем ужаса, прыгнули вниз, в узкий проход между зданием и стеной.
Александр спустился со стены, и побежал мимо спящего посада в ту сторону, откуда доносились звуки боя.
Глава 19. Фуна. Кровь и слёзы.
В свете луны, поросшие густой травой поляны между островами мелких деревьев и кустов казались освещёнными комнатами в темном полупустом замке. На одной из таких полян и шёл бой. Мелкие, разрозненные отряды вестиаритов уже собрались в один сплочённый, хорошо управляемый Теодориком отряд, который теснил вооружённых саблями турок. Широкие лезвия алебард феодоритов мелькали высоко над чалмами османов и обрушивались сверху, словно молнии, посылаемые богом войны на грешные головы правоверных.
Александр, прячась в густой тени невысоких буковых деревьев, прошёл в тыл к туркам, и когда османы, теснимые феодоритами, приблизились к зарослям кустарника, стал разить их мечом сзади, нанося смертельные колющие удары под рёбра. Один удар, другой, третий. Падали враги к его ногам, не осознавая ещё, что погибли, не понимая, откуда пришла к ним эта негаданная смерть. Их души возносились к Аллаху, ведь каждый мусульманин, погибший в войне с неверными, отправляется прямо в рай, и Александр получал удовлетворение от того, что совершает столь важное действо: исполняет волю мусульманского бога. «И если кто сражается на пути Аллаха и будет убит или победит, Мы дадим ему великую награду».