Прорубившись сквозь стражу, Александр подскакал к высокому шатру, обложенному шкурами, легко, со свистом, ахнув, как при рубке дров, рассёк почти надвое подбежавшего к нему стража, соскочил с коня, и откинул полог.
Навстречу ему из темноты шагнул крупный турок в богатых одеждах с саблей в руке. Александр отступил на шаг назад и приготовился встретить врага. Тут сбоку на княжича с копьём наперевес кинулся другой турок. Уклон, мгновенный выпад навстречу с колющим ударом в живот, заставил турка согнуться, а второй рубящий удар сверху отделил его одетую в тюрбан голову от тела. Чёрная кровь, пульсируя, полилась к ногам Александра, и он отступил ещё на два шага, а потом пошёл по кругу, поигрывая саблей. Мягкая походка его напоминала крадущиеся движения дикой кошки.
Закипала в жилах холодная весёлая ярость, светлая, как ясный месяц над полем боя. Турок кинулся вперёд, но Александр уклонился от удара, кончиком сабли швырнул врагу в глаза снежную пыль, и пока тот, ослеплённый, пытался сориентироваться, отсёк турку ухо. Зарычав от боли, турок слепо, как бык, ринулся на Александра, но сталь встретилась со сталью. Сила встретилась с силой. И отшвырнул Александр от себя турка, а потом стал рубить мгновенными мощными разящими ударами слева, справа, слева, справа, не позволяя врагу ни на миг прийти в себя, приготовить и нанести ответный удар. Вдруг, княжич нарушил ритм и очерёдность нанесения ударов: после удара слева опять ударил слева, но в последний миг придержал саблю, и вместо удара по шее, быстро присел и ударил по передней правой ноге противника. Кровь врага зачернила снег. Воя от боли и ярости, прыгая на одной ноге, пытался турок уйти за шатёр, но Александр подсёк турку и левую ногу ниже колена. Турок упал в снег, выронив саблю. Княжич вскочил на коня, пришпорил его, и, пролетая мимо турка, в наклоне легко и безжалостно стремительным ударом сабли отсёк ему голову.
Подскакали телохранители Александра. В их сопровождении он выехал на возвышенность. Ясный месяц и белый снег позволяли увидеть все детали ночной резни. Ворота замка были открыты, и пятьдесят пеших воинов Богдана Раковицы мчались сверху, выкрикивая имя своего сотника. Конные молдаване кружили вокруг сбившихся у костров последних ещё живых турок и разили их саблями, копьями и мечами.
На востоке серело небо. Десятка два турок пытались спастись бегством, но Александр отдал распоряжение, и их настигли, посекли мечами. Когда взошло солнце, весь склон горы был залит кровью и усеян мёртвыми телами. Молдаване ездили по полю, собирая трофеи. К Александру подъехал всадник с письмом от Штефана.
Военный совет отряда собрался в обеденном зале замка. Александр поднялся с места:
– Доложите о потерях.
Встал Теодорик.
– Предварительные цифры: восемнадцать убитых и тридцать два раненых.
– Поздравляю всех с крупной победой. Жаль, что у нас такие большие потери, но нет боёв без потерь. Тяжелораненых передать в отряд Сороки. У них достаточно женщин, способных ухаживать за ранеными. Собранное оружие передать партизанам. В лес стекаются все оставшиеся на оккупированной врагом территории крестьяне, и им крайне необходимо оружие. Нам столько его не требуется. Бомбарды, мортиры и часть наших пушек тоже оставьте им. Нам хватит фальконетов. Завтра состоится обговоренная с Сорокой операция по очистке от врага ближайшего города, который называется, если не ошибаюсь, Текуч. После операции небольшой отдых и сразу выступаем на север.
– Зачем нам менять базу, ведь лучшего местоположения просто невозможно придумать?– спросил Урекяну.
– Мы действуем на одной территории с крупным партизанским отрядом крестьян, дублируя друг друга. К тому же, мы достаточно наследили в округе и сейчас, когда снегопада нет, вычислить наше место пребывания османам достаточно легко. Ну и, наконец, только что мною получено письмо от Штефана, где он приказывает отряду двигаться по направлению к городу Бырлад. Возможно, скоро будет решающий бой.
– Что за операция по очистке города?– спросил Раковица.
– Для этого я и собрал вас всех,– сказал Александр, и стал подробно рассказывать о том, о чём они договорились с Евстративом.
Теодорик слушал княжича, смотрел на его молодое, решительное лицо и вспоминал упрямого черноволосого мальчишку, с которым когда-то по приказу князя Телемаха, сразу после битвы с ханом Ахматом, выехал в Черкессию. Тогда княжич прошёл суровую школу, получил самое высшее военное воспитание среди адыге, научился древнему охотничьему языку, на котором говорят только князья и самая высокая черкесская знать – шахобзе. Он слушал древние поэмы, в которых говорилось, что народ адыгов в своём пути из Аравии, жил в Анатолии. Потом, теснимый мусульманами, прошёл через Тавриду, где до сих пор стоят развалины крепости, называемой татарами Черкес-Кермен; а равнина между речками с татарскими названиям Бельбек и Кача, до сих пор называется Кабарда и Черкес-дюзь – черкесская равнина. По легендам, крымский хан преследовал черкесов, пока не потерпел от них сокрушительное поражение на равнине, которая получила название Ордынской – Вуордебуадж по-черкесски. И стали адыге великими воинами, с раннего детства приучали они своих детей к седлу и сабле. Разбой, грабёж соседей служили основными источниками дохода адыге. Но черкесы не убивали людей без разбора, не уничтожали посевы, рассчитывая через некоторое время совершить набег опять.