– Живой? – цепкие руки Георгия сильно защемили вместе с одеждой и мою многострадальную шкуру, подтащили к себе. Больно, но я только поморщился.
Охлопал меня со всех сторон, потормошил, вгляделся в лицо:
– Опомнился?
– Что это было?
– Снаряд прямо в отсеке взорвался. Каким чудом нас не зацепило? А артиллеристов всех положило, считай. Один старшина вроде жив остался и то… ненадолго.
Я отлепился от горячего надёжного тела родича, пополз по липкой палубе к двери, потянул на себя артиллериста, увидел побелевшие от нестерпимой боли глаза, приложил руки к окровавленным ладоням на животе, закрыл глаза, сосредоточился. Ухнул в чёрную пропасть, начал беспорядочно падать, испугался, заорал от накатившей жути. Отпрянул, уткнулся спиной в подползшего боярина.
– Давай вдвоём попробуем?
Только что кивнул согласно и протянул вперёд свои ладони, закрывая от неизбежного страха глаза и одновременно чувствуя успокаивающее тепло, исходящее от знакомых рук.
И пропасть уже не казалась такой чёрной и бездонной. Вот и края показались, и дно недалеко, и падать совсем не страшно. Всё, можно разрывать контакт.
Открыл глаза, передо мной чуть бледное, но уже без той смертельной синевы лицо старшины с когда-то красивыми длинными усами, теперь опаленными и окрашенными красной засыхающей кровью. Впрочем, это я уже додумал, что она красная, чёрная она, чёрная, как и та пропасть, в которую меня чуть не затянуло.
– Славка, что у тебя с энергией? – Георгий держит за плечи, вглядывается в глаза.
– Что? Нормально всё у меня с ней. А что?
– Бой ещё не закончен! Кроме нас воевать некому!
А я и не замечаю, как уходит из-под моего тела палуба, как пытается бросить с одного борта на другой резкий боковой манёвр нашего дирижабля.
Оглядываюсь назад, за нами несколько мелких дирижаблей держатся, догнать пытаются. Тянусь всем телом к селектору, поднимаю с пола болтающуюся трубку, нажимаю на кнопку.
– Сбросьте ход, дайте им приблизиться.
– Вы что там, совсем с ума спятили? Кто в отсеке, где старшина?
– Нет никого, только маги остались. Ход, говорю, сбросьте, иначе не достану до них.
И ни слова в ответ, только приглушённая ругань в ухе. Как будто трубку кто-то рукой закрыл.
И дирижабль словно в стену ударился, затрещав от перегрузки шпангоутами силового каркаса.
– Давай! Сделай их, парень!
– Мангуст. Меня зовут Мангуст!
Выпустил трубку из рук, не сводя глаз с резко приблизившихся вражеских аппаратов, потянулся к ним, опираясь на сгустившийся воздух, взял в руки смешные маленькие игрушки, покрутил, посмотрел, как внутри болтаются какие-то мелочушки, хлопнул друг о друга, отбросил в сторону. С обидой глянул вслед разворачивающимся машинам, ударил кулаком, попытался достать последнего и не достал, осталось только плюнуть ему вслед, что я и сделал, увидев, как закувыркался к земле смятый корабль.
Всё, пусто в небе, никого поблизости. А наши крейсера? Далеко, не видно, но вроде бы только один остался, второго нет. Впрочем, врагов тоже больше не видно.
Откинулся на переборку за спиной, перед глазами огромная дыра в броневой обшивке, это что, моя работа? Да и ладно, мне простят. Может быть. Впрочем, если мы с Георгием не расскажем, кто это сотворил, никто и не догадается. Тут и без меня дыр хватает. Как ещё наружу не повыпадали? А старшина очнулся, но пока не соображает ничего, лупает очумелыми глазами, но глазами нормальными, ушла потусторонняя бездна из них.
Георгий за плечо ухватил, к себе сбоку притиснул:
– Силён, однако. Я уже, честно говоря, думал всё, каюк, отвоевались. А ты раз, и нет никого, чист горизонт. Помогла инициация. Как себя чувствуешь?
Прислушался к себе. Отлично я себя чувствую. Энергия быстро восстанавливается, я прямо ощущаю, как наполняется мой резервуар в груди. Как будто пропадает сосущее чувство голода и наступает сытое удовлетворение. Так и ответил.
– Это хорошо. Будем считать, что тренировка состоялась.... с пользой для тебя, – и тут же хмыкнул досадливо. – Ничего ещё не закончилось, Славка. Или Мангуст? Про государев дирижабль не забыл? Поэтому про силы тебя и спрашиваю!
Забыл! Чтоб его приподняло и об землю размазало! Да не Георгия, а государев дирижабль. Впрочем, может, так оно и произошло?
– Не знаю. Дверь разблокируют, и мы всё узнаем.
– Я что, вслух сказал?
– Да, сказал. Тебе надо придумать, как против менталистов сражаться. Обычно блок ставят, но это долго и трудно. Опять же учиться нужно, а у тебя времени уже нет. Думай о чём-нибудь постоянно, о деде, например, о чудовищах, и постарайся на прямой контакт с ними не идти, взглядами не встречайся. Если только какой-то зуд в голове почувствуешь, сразу рывком уходи куда-нибудь в сторону. Может, успеешь контакт разорвать…