– Думаешь, у меня получится? Было бы так просто, люди под влияние не попадали бы.
– А как они узнают, что попали под это влияние? Это ты сможешь зуд в мозгах почувствовать, потому что на тебя будут сразу силой давить, а других можно по чуть-чуть обрабатывать, малыми дозами воздействовать, постепенно в голову проникать, свои мысли и чувства внушать.
– А почему воздействие после контакта остаётся, не пропадает? Когда он разорван?
– Не знаю. Не менталист я, а свои секреты они хранят пуще жизни. Догадываюсь, что остаётся что-то вроде наведённого поля в голове, которое тем сильнее, чем больше и успешнее сеансов воздействия прошло. Но это только мои догадки, понимаешь?
– Понимаю. Значит, нужно уходить от прямого контакта…
– Да. Если он будет, этот контакт. И не забудь о чём-нибудь постороннем думать…
Всё, наша временная изоляция закончилась, двери резким и сильным хлопком вынесло наружу, и они улетели прямо в развороченную дыру куда-то вниз к земле. А в отсек осторожно заглянул старпом:
– Живы? – и, оборачиваясь куда-то за спину, прокричал. – Трое живые!
Разбитый проём тут же, как только нас вытащили в самом буквальном смысле, закрыли каким-то стальным листом, обварили его несколькими точками по краям. Пошёл за старпомом на мостик, удивляясь окружающей меня тишине. А потом обратил внимание, что народ сторонится, уступает дорогу, прижимается к стенам. Боятся? Меня? Да и ладно. Лишний раз задумаются, стоит ли против этакой силищи переть!
Из всего государева сопровождения на ходу остался только избитый «Аскольд». Крейсер парил изодранными магистралями, но уверенно держался в воздухе. Магия рулит! До подхода вспомогательного флота порубежных войск оставалось несколько часов, поэтому капитаны приняли компромиссное решение. «Аскольд» остаётся на месте сражения, подбирает после аварийной посадки уцелевших членов экипажей, а мы уходим догонять дирижабль государя. Вряд ли это у нас получится. Наш курьер сильно повреждён в бою, и развить нужную скорость мы не сможем. Но радио уцелело, поэтому есть возможность установить с ними связь. Курс отхода мы знаем, как знаем и куда он может направляться. В той стороне только один крупный город, и лёту до него чуть меньше часа.
Это при условии, что он до него дотянет. Обстрел был очень сильный, и всем дирижаблям туго пришлось. И настораживало то, что связь с ним почти сразу же пропала. Вернее, это капитана с командой настораживало, а по мне так лучше бы он упал куда-нибудь в море. Жаль, что до моря далеко.
Пошли вдогонку за подраненным дирижаблем, постоянно меняя курс и обшаривая землю в пределах видимости. В эфире, как сказал старом, царила абсолютная тишина. То ли все испугались нашего боя, то ли связь у всех отказала, что вряд ли может произойти. Скорее всего, никто не хочет первым голос подавать, боятся, не знают, чья победа.
Но обо всём этом я узнал чуть позже. Сразу же после боя пришлось заниматься ранеными. Слишком много бойцов набилось в тесный курьер, вот и понесли потери. Только заглянувший проведать людей старпом и рассказал нам эти новости.
А ещё через короткое время дирижабль плавно завалился на левый борт и пошёл со снижением к блестевшей далеко впереди своими широкими разливами реке. С ранеными я закончил, поэтому вместе с Георгием поспешил подняться в рубку. Сейчас нужно держаться ближе к капитану и радисту. Так, на всякий случай.
Серую тушу дирижабля на широком речном плёсе мы увидели сразу. Народ сначала радостно загомонил, а потом затих, когда увидел пробоины в гондоле, как раз под изображением раскинувшего крылья орла. И никого вокруг, пусто. Приводняться не стали, зависли в десяти метрах по альтиметру, сбросили штормтрапы. Первыми на землю неуклюже спустились бойцы комендатуры и взяли периметр под охрану, а после них пришла очередь палубной команды. Выбросили аварийные якоря, растянули в стороны и быстро закрепили. Радио молчит, движения вокруг никакого.
Переглянулись с Георгием. Всё без слов понятно. Нам сейчас лучше на земле оказаться. И желательно со всеми нашими вещами. Хорошо, что их немного, поэтому никаких подозрений наши короткие сборы не вызвали. Только капитан недовольно поморщился, когда увидел, что мы оба одновременно покидаем судно. Оно же сейчас беззащитное полностью. Впрочем, и нападать на него вроде некому.
В отличие от побежавших к разбитому дирижаблю, мы быстро отступили в противоположную сторону, к лесу. И как оказалось, правильно сделали, потому что почти сразу же по нам отработали огненной техникой. Два шара с гудением и треском пролетели над головами и расплескались о стволы огромных сосен, вспыхнувших, словно свечки.