И только потом сообразил – почему. Кто-то впереди еле слышно бубнил. И в разговоре проскочило моё прозвище. Не могло мне показаться, я чётко слышал. Разобрать почти невозможно, о чём бормочут, но свою кличку уж я всяко разберу. Вот ещё раз проскочила. Послушать бы, о чём разговор. Да не получится, не подобраться никак.
Благодушие с меня слетело одним махом, сразу забылись два спокойных месяца на отдалённом берегу, я снова превратился в зверёныша со свалки. Подозрительного, расчётливого и опасного. Про пистолет никто не знает, думают, что безоружен. Большим пальцем руки нежно провёл по предохранителю. Суньтесь только. Как же так? Ведь фермеры никогда в местные конфликты не влезали, стояли в стороне.
– А причём тут фермеры? – перебил сам себя. – Команда катера к ним никакого отношения не имеет. Да, перевозит готовую продукцию и всё. А что тут за люди, кто его знает? Видимо, зря я расслабился. И хорошо, что под брезентом заснул, иначе бы ничего не услышал. Может, просто так меня обсуждают? Да нет, никто же не знал, кто я таков и почему меня с фермы отправили. Сказали, что своего работника надо отвезти, вот катерники и согласились. А теперь выходит так, что кто-то на паровике меня узнал. Откуда? Не может этого быть. Не настолько я известная на острове личность. Так. А куда мы сейчас плывём? Одну ферму, кажется, посетили, что-то я сквозь сон слышал, грузились. А вторая когда? Сейчас? Вроде бы говорили, что завтра будет. И к темноте дело идёт. Хотя, что я знаю о том, как команда свои дела делает? Ничего, всё только из рассказов Егора. И что мне делать? Ждать? А ничего больше не остаётся. Разговор, кстати, затих. Ушли? Похоже на то. Спуститься вниз? К своим вещам, чтобы подозрения не вызывать? Наверное… Только пистолет надо как-то спрятать так, чтобы всё время под рукой был. А если рубаху нательную снять и на руку накинуть, ничего не видно будет в темноте. Так и сделаю.
Спустился в кубрик. Пара ламп дежурного освещения тускло тлела на потолке, хоть тут можно немного успокоиться, что при ярком свете моя уловка не сработает. А сейчас всё хорошо. Впрочем, никто и внимания не обратил на мою обмотанную руку. Уселся с самого краешка у входа, примостил руку с пистолетом у бедра, вроде как спрятал от лишнего взгляда.
– Мы, как всегда, в посёлке ночевать будем. Ты с нами на берег сойдёшь или на борту останешься? – это же меня капитан спрашивает.
А я даже и не услышал сразу. Нет, даже не так. Услышать-то я услышал, да не сообразил, что это ко мне обращаются. Голова строила разнообразные версии подслушанного на палубе, готовилась к активным действиям, просчитывала различные варианты их исхода.
– Ты там что, опять спишь?
Негромкие разговоры умолкли. Сидящие вокруг стола вопросительно оглянулись на меня. Теперь и до меня дошло, что это ко мне обращаются.
– Немного. Устал. Извините.
– Вижу, что устал. Я спрашиваю – ты на катере останешься ночевать или с нами на берег сойдёшь?
В посёлке мне точно делать нечего, я оттуда не выйду. Лучше уж на катере. Не должны бандиты напасть на катер с Центрального. Не знаю. Опять задумался, отвечать же надо.
– Я лучше на катере останусь. Вот тут в кубрике переночую.
– Дело твоё, – капитан тут же потерял ко мне всякий интерес.
Народ ещё немного посидел, поговорил о своих делах, весело и беззаботно посмеялся над каким-то рассказом и вскоре разошёлся. Потому что к посёлку подходили. Команда по местам разошлась. Это хорошо. А то мне в туалет приспичило. Нашёл дверь с двумя нолями, закрылся, положил на столик пистолет, потряс рукой, разминая уставшие от постоянного напряжения мышцы, поработал пальцами.
Дёрнул за верёвочку, вымыл руки, вытерся полотенцем. Послушал, как в бачок набирается вода, удивился в очередной раз. На душе потеплело, вспомнил, как увидел действующее подобное чудо на ферме. Лучше бы там остался. Нет, туалеты, или гальюны, видел много раз, только они давно не работали. А большинство из них были разобраны до голых стен. Потому и не знал, как все эти штуки работают. Смешно? Ну, не знаю. По мне так не особо.
В кубрике никого. Поднял крышку рундука, убедился, что мой рюкзак на месте и на первый взгляд никто в нём не копался. Расслабился я что-то, вещи без присмотра оставил. Опустил крышку, уселся сверху, задумался. Ночевать в кубрике нельзя. Это мышеловка. Лучше на палубе. А на палубе стрелять нельзя, весь посёлок проснётся. И магией не воспользуешься, мало ли кто увидит. От злости ударил рукой по коленке. Что делать? И на берег мне хода нет.
Ладно, остаётся всё-таки только устроиться на палубе и наблюдать за берегом. Если появятся ночные гости, то тогда и думать, как, чем и, главное, где их встречать. И самострел надо собрать. Только теперь до меня дошла вся настоящая полезность этого оружия. Тихонько стрельнул и всё, нет проблемы. А я грешил на бандосов, что им огнестрел не по карману. Просто им шум не нужен, вот и ходят везде с самострелами.