Усадили на твёрдую скамью, пристегнули, рядом умостили притихшую Настю, правда, без наручников, расселись сами. Впрочем, стоило только девушке оказаться внутри паровика, как она тут же начала возмущаться. По-моему, зря, никого её крики не задели, а вот моим ушам досталось.
В передней стенке отъехала в сторону небольшая заслонка, показалось лицо нашего пленителя.
– Успокойтесь, Муромцева, что вы визжите, словно вас резать собрались? Скоро увидите своего отца, с ним и останетесь… заговорщики.
У меня от сердца отлегло. Значит, убивать не будут. И это не те люди, что за мной всё это время охотятся.
– А я? – сам собой вырвался вопрос.
– А что вы? Вы с нами. К вам у нас много вопросов. И пока мы не получим правдивые ответы, вы побудете у нас, – и закрыл заслонку.
И сразу же тронулся с места паровик, покатился, раскачиваясь на неровностях дороги, и с каждым таким раскачиванием в запястья больно врезались туго затянутые браслеты. Так что к моменту остановки я уже готов был от боли выть.
– Что это с ним? – обратил внимание на мою перекошенную от боли физиономию старший этой группы. – Вы его что, обработали там?
– Ты что, командир? Пальцем никто не тронул! Пацан же ещё!
– Ну так вытаскивайте их оттуда.
Не удержался, вскрикнул, когда меня вынесли из паровика.
– Это кто ему так браслеты застегнул? Кто у нас такой умный?
– Командир, сам же говорил, что парень в магии силён, поэтому с ним без подавителей нельзя. Вот я и постарался, чтобы у браслетов полный контакт с телом был.
– Понятно.
Посмотрел на моё скривившееся лицо, вздохнул:
– Дай слово, что магией не воспользуешься, тогда чуть браслеты ослабим.
Я только кивнул.
– Ослабьте ему подавители. А ты смотри, если что заметим, то сильно пожалеешь.
Я чуть не взвыл, когда за спиной начали шевелить стянувшее запястья железо, а потом сразу, резко, наступило облегчение, браслеты ослабли, отступила режущая боль.
– Легче? Тогда вперёд! Девушку отведите к отцу, а парня – в допросную.
Меня опять подхватили под руки и понесли, я только и успел что осмотреться по сторонам.
Это что, дворец? Всё здание целиком не увидел, только кусок ближайшей стены с широкими окнами и двери, к которым меня тащили. Я хоть и был здесь только один раз, когда меня в лабораторию привозил Георгий, но узнать дворец по этим фрагментам сумел. Ну, всё! Сейчас с меня спросят по-полной. Недаром заговорщиком назвали. И убитых приплетут. Кого будет интересовать, что я только защищался? Убил? Убил… Погоди, а кто тогда, получается, в лечебницу ко мне приходил? Паровик, в котором тела увезли – точно такой же, что и этот, оружие и одежда и у тех, и у этих одинаковые? Кого я там убил? Что-то мне нехорошо стало. А нечего было с автоматами наизготовку ко мне врываться! Стоп! А доктора тогда почему застрелили? Нет, это явно две разные стороны. А если нет? Что тут с убийцами делают?
От постоянно сыпавшихся на меня один за другим многочисленных вопросов у меня быстро заболела голова. Да ещё душно до невозможности. Такое ощущение, что сижу я в этой коробке уже вечность. В конце концов, не выдержал, уронил голову на стол, закрыл глаза.
Тишина. Хорошо-то как. Потянуло сквозняком, что-то железное брякнулось на стол передо мной, одуряющий запах хлеба и мяса ворвался в мозг, я захлебнулся слюной. Открыл глаза, уставился на полную миску с кашей и торчащей в ней ложкой, здоровенный кусман чёрного хлеба, чай в железной кружке.
Руки повисли безвольно. Браслеты расстегнули? Не успел обрадоваться, как их снова застегнули, но уже спереди.
– Ешь!
Руки сами потянулись к еде, смолотил всё в один присест, выхлебал сладкий чай.
– Продолжим!
И снова руки за спину, снова посыпались те же самые вопросы. И опять никто не отвечал на мои, которые я пытался задать в редких паузах. Что с Георгием? Где я? В чьи руки попал? Что это государство, я понял сразу, иначе меня бы давно прикончили. Но подтверждения своим мыслям хочется.
Опять потянуло сквозняком со спины, хоть возможность появилась свежего воздуха вдохнуть.
– Довольно! В камеру его!
Хоть что-то новое, осмотрюсь. Может, получу какие-то ответы на свои вопросы. Не тут-то было. Отвели меня в соседнее помещение за стеной, захлопнули тяжёлую дверь. Сволочи, хоть бы браслеты сняли. Плечи и локти ломит так, что слёзы наворачиваются.
Скрежетнул засов, помещение наполнилось прежними молчаливыми ребятами. Браслеты сняли! Но я рано радовался, теперь мне руки сковали перед собой и так же молча ушли. Хорошо ещё, что затягивать сильно не стали. Но уже легче, можно прилечь.