Внешне это, пожалуй, даже обаятельный человек, мастер поговорить, душа компании. Однако за приветливыми словами и сладкой улыбкой на первом месте у него собственные прихоти. Уж если что задумал, готов помешать любому ради исполнения собственных желаний.
Вот и сейчас он уже ничуть не терзается всякими там угрызениями совести. Есть у него удивительное качество — забывчивость. В один миг он умеет отбросить нежеланные мысли, перестать думать о неприятном, забыть все, что тяготит, что взывает к совести…
Наконец дневной зной уступил место приятной прохладе. Пеилжан спешно оделся и вышел. Он направился к садам на окраине города. Южная мягкая ночь постепенно укрывала землю. Редкие звездочки ободряюще подмигивали в такт скорым шагам Пеилжана: «Поторапливайся, поторапливайся, молодой человек!» Он еще издали различил Орик. Девушка стояла у самых крайних деревьев сада. Сердце затрепетало, он еле сдержался, чтобы не броситься к ней. Ноги сами собой зашагали чаще. Орик тоже поспешила навстречу. Невидимое глазу — видит сердце. Пеилжан почувствовал, что Орик ждала его с нетерпением. Он пошел еще быстрее, почти подбежал:
— Я думал, ты не придешь…
— Почему? — Показалось, голос девушки прозвенел серебристо и ласково, как колокольчик. Пеилжан слышал в нем затаенный призыв и нежность.
— Не знаю, я считаю это незаслуженным счастьем.
Орик помолчала, потом засмеялась:
— Кажется, звезды сегодня особенно крупные и близкие, светят ярче, чем всегда.
— Это правда. Самая яркая из них находится рядом со мной.
— Звезды на небе, а не на земле…
— Тогда с чем же сравнить ту, которая стоит рядом?
Она кокетливо погрозила ему.
— Со мной рядом самая красивая девушка в мире. Ее можно сравнить только с зарей, со звездой, нет, с луной! — разошелся Пеилжан и вдруг совсем тихо, почти шепотом произнес: — Я поцелую тебя…
— Нет, стыдно же…
— Почему?
— Грех на душу берешь.
— И что же будет, если согрешу?
— Будешь гореть в аду.
— Да я и без ада весь как в огне, пощади!..
Он обнял ее. Тесно прижавшись, оба брели по саду. Когда их укрыл раскидистый карагач, вокруг которого росли душистая полынь и мягкий ковыль. Пеилжан не пошел дальше, будто невидимый груз сковал ему ноги. Он вновь притянул девушку к себе.
Луна, царившая в вышине, медленно плывет вдоль горизонта. Светло как днем. Возле раскидистого дерева — парень и девушка. Причудливые тени от веток карагача похожи на диковинных чудовищ. Звезды срываются с высоты и исчезают — будто сгорает вмиг чье-то счастье…
Тишина. Эту гармонию неба, ночи и тишины нарушает лишь девичий плач. Но почему-то он не тревожит душу.
Плачет Орик. Рядом лежит Пеилжан. Руки закинуты за голову, взгляд устремлен в ночное небо. Только когда там срывается и гаснет очередная звезда, в его бесцветных глазах мелькает недобрая усмешка. Он не обращает внимания на слезы Орик. А она, не убрав рассыпавшихся волос, сидит, обхватив колени тонкими руками. Куда исчезло радостное волнение, только вчера переполнявшее все ее существо? Сегодня душу жжет горькое раскаяние. И… обида. Девушка вдруг разом поняла всю низость случившегося.
Пеилжан не утешает ее. А Орик в этот миг видит перед собой только Нурали. Кого теперь винить? Себя? Да! Но Пеилжан пренебрег даже тем, что Нурали — его брат!
Вспомнились долгие вечера, проведенные с Нурали.
…Тоже светила луна. Так же плыла она, полная и золотая, заливая просторы лучезарным светом. Так же с неба падали, срываясь и сгорая, звезды. А они успевали загадывать сокровенное желание и верили, что оно непременно сбудется. Подставляли ладони навстречу падающей звезде, и чудилось, что это летят к ним их светлые мечты…
Они с Нурали перед тем свиданием не виделись целый год и, встретившись у реки, вот так же сидели среди желтых и красных тюльпанов.
Нурали впервые тогда сказал ей о своем чувстве.
Окончив институт, он и уехал в эту экспедицию. Орик молила судьбу лишь о том, чтобы поскорее вновь свидеться с любимым. Три месяца без него показались ей тремя годами. И именно в эту пору подвернулся на пути Пеилжан. Вместо того, чтобы как-то развеять ее тоску, успокоить, он надругался над их любовью.
Горечь и раскаяние переполняли сердце Орик. «Как же я теперь посмотрю ему в лицо? Как?!» — повторяла она.
Пеилжан лениво шевельнулся:
— Кому?! Кому тебе надо смотреть в глаза?!
Девушка заплакала еще сильнее:
— Кому? Твоему брату, Нурали!