— Конечно, — проговорил он наконец, как сквозь сон, — оставь ее у меня.
— Если провалюсь на экзаменах и приеду, — продолжала Кунимжан, мягко улыбаясь, — вернете мне свой подарок обратно. — И снова ласково погладила сайгачиху.
— Хорошо, очень хорошо, — твердил, как заведенный, Нурали, все не находя подходящих слов. У него, честно говоря, не было сейчас более искреннего желания, кроме одного: чтобы Кунимжан не приняли в институт… Он просто не думал в этот миг, что одно дело — желание его, другое — жизнь. Не мог он тогда знать, что Кунимжан в Кзыл-Тас не вернется. Она поступит в мединститут, останется жить в Алма-Ате.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Нет для человека более святого чувства, чем любовь к Отчизне. Это чувство невидимыми нитями, крепче волосяного аркана связывает каждого с тем местом, где он родился. И как невозможно разорвать волосяной аркан, так невозможно уничтожить в сердце человека его любовь к Родине. Ну, а если случится, что кто-то ненароком порвет с родной землей, сердце его в тоске ни на минуту не даст забыться.
Кунтуар глубоко любил свою Родину и с тех пор, как помнит себя, бережно хранил в себе это чувство. В дни военных невзгод он не боялся отдать жизнь за родную Отчизну. И только случай привел к тому, что на передовой вражеская пуля пробила ему не сердце, а ноги.
Иной человек, не сумевший когда-то, еще в дни молодости, осуществить заветную мечту, живет потом всем на свете недовольный. Ему жизнь не в жизнь и радость не в радость. Даже если и приходит достаток или удача — ему все не то, все не так.
Кунтуар не из таких. Он умеет радоваться даже самой малой своей удаче. Если день прожит без огорчений, в труде, он считает это счастьем, потому что саму жизнь воспринимает как великий дар, как радость!
Так было и раньше, так это и сейчас.
В последние годы он успешно занимается выявлением и изучением памятников сакской эпохи не только на территории Казахстана, но и всей Средней Азии. Им открыто несколько крепостей саков или родственных с ними племен, живших за пятьсот, за тысячу лет до нашей эры. Эти крепости — на берегах Ишима, Нуры, Иртыша, Сырдарьи, Аральского моря и в Семиречье.
В захоронениях древних саков, в остатках стен их крепостей ученый обнаружил удивительные памятники культуры с рисунками диких зверей. Множество вопросов поставили эти находки перед учеными. Один из них — откуда у народа, вооруженного дубиной и занимающегося скотоводством, столь богатые возможности? Ведь чтобы создать подобные вещи, надобно, прежде всего, уметь добывать золото, серебро, медь, плавить их. А что, если отбросить давно установившуюся версию, будто саки не имели культуры? Есть реальность — их памятники, вот и судить по ним!
Допустим, найденные памятники пришли к сакам от черноморских скифов… Пусть так, ну а у самих-то скифов такая высокоразвитая цивилизация — откуда? Слов нет, истории известен период относительного расцвета культуры скифов, однако многие памятники, найденные на территории сегодняшнего Казахстана, относятся к более раннему времени.
И так факт за фактом, вывод за выводом… Кунтуар невольно подошел к мысли, что в этих местах задолго до саков проживал неизвестный древний народ. Люди, несомненно, вели оседлый образ жизни, имели города и развитую культуру. Лишь потом, много позднее, казахские степи и Среднюю Азию посетили племена воинственных саков.
Нет, эту догадку Кунтуар не считал неопровержимой. Наоборот, он часто терзался сомнениями, даже порою считал свой вывод вовсе ошибочным. Однако в науке всякое сомнение — начало нового уровня исследования, это и вело Кунтуара к новым поискам. Ведь пока буквально почти все, что открыто им в археологии, относится к памятникам эпохи владычества саков.
Пока он не делился мыслями ни с одним человеком. Его идея жила в нем, двигала его сознанием и делами. Только дневнику ученый доверил свою мечту. Теперь вот — дневник исчез. Ученый помнит слово в слово все, что писал в нем: «Найдены археологические памятники, расписанные рисунками в «зверином стиле» сакской эпохи. Вместе с тем некоторые исследователи считают Кайракты местом, где добывалась руда задолго до саков, так же как в Мугоджарах, на Мангышлаке, в Джезказгане. Рад присоединиться к их мнению. Именно поэтому моя экспедиции вот уже более пяти лет ведет раскопки в Кайракты. К сожалению, еще нет основательных подтверждений в пользу высказанного учеными предположения. Тем не менее результаты Кайрактинской экспедиции говорят о том, что здесь некогда было дно Каспийского моря. В связи с этим у меня родилась новая гипотеза…» Что за гипотеза и что дальше думает в связи с этим предпринять известный археолог, он оставил глубокой тайной.