Жарким полднем Кунтуар и Даниель приближались к Кайрактинской экспедиции. Их «ГАЗ-69» мчался по узкой дороге, которая вела на Волчий холм. Вокруг — покрытая такырами и солончаками пустыня. Редко промелькнет за ветровым окном пожухлый кустарник чингил, какая-то дикая, колючая трава. Налево, примерно в километре, единственная отрада этих мест — Сырдарья. Направо — дыбятся, наплывают друг на друга серые хребты. Они несколько неожиданны на этой бескрайней равнине. И чудится, будто это свинцовые воды Сырдарьи когда-то вышли из берегов, да и застыли серым гранитом.
Дорога теряется среди холмов и курганов, близко теснящихся друг к другу. Между ними — свежевырытые, пересекающиеся крест-накрест канавки, шурфы, около которых сложены кирпичи, кучи глины. За раскопками, на склонах холмов — шесть палаток. В них и живут члены экспедиции.
Не снижая скорости, машина остановилась у одного из рвов. Навстречу приехавшим поспешил парень — загорелый, в черных защитных очках и белой матерчатой шапочке набекрень. На бедре — заткнутая небрежно за ремень археологическая лопаточка для очистки находок от глины.
— С приездом! — сказал он Даниелю и Кунтуару и обернулся к вылезавшему из кабины шоферу: — Привет, работяга!
Это был бригадир землекопов Михайлов.
Поздоровавшись с ним за руку, Кунтуар спросил:
— Где остальной народ?
— Спасаются в воде, — рассмеялся парень. — Жарища. Ушли купаться час назад и всё плещутся.
— Идет работа?
— Порядок, двигаем науку.
— Двигать-то двигаете, но какими темпами?
— Темпы… Они, как знаете, зависят не только от одного желания. Идти вперед — ума не хватает, вернуться назад — план не выполнишь. Мы выбрали золотую середину, — бесшабашно заявил парень и снова рассмеялся, блеснув на солнце зубами, белизну которых подчеркивал густой загар лица. — Роем по бокам шурфов!
— Отлично! — Кунтуар поддержал шутку бригадира и тоже рассмеялся. — Лишь бы не стояли на месте, как эти курганы!
— Да им что, можно и постоять: они же не получают зарплату! — снова ответил в тон Кунтуару парень. Теперь смеялись все.
— Давно из Кайракты? — спросил Михайлов.
— Около двух часов назад.
— Не встретили по дороге профессора?
— Какого профессора?
— Ну, отчима, что ли, нашего Армашки.
— Кто такой Армашка?
— Да они Армана кличут Армашкой, — пояснил шофер.
— А… Вы, значит, имеет в виду профессора Ергазы Аюпова? Что же он поделывает в этих краях?
— Сдается, он и сам этого толком не знает. Два дня шастал здесь, ковырял в разных местах, что-то записывал… Потом уехал. На прощание прихватил с собой и сыночка, хочет в Кайракты пристроить на работу.
— Армана, что ли? Да ведь он же археолог?! Зачем же его забирать отсюда? — удивился Кунтуар.
— Вернее будет назвать его не археолог, а скороспелый алкоголик. — Парень опять благодушно захохотал. — Месяца полтора назад приволок в экспедицию одну красотку, а сам — запил.
Даниелю сделалось дурно. Он, бледный, с помутившимся сознанием, шагнул в сторону, стараясь отвлечься от тягостного для него разговора.
Как ни горько было, но Кунтуар понял, что об Армане у него все это время было ошибочное мнение. Раньше он и предположить не мог, что на исторический факультет Арман поступил нечестно, лишь при поддержке отчима. Закончил учебу кое-как, а что касается археологии, то он ее попросту никогда не любил. И если месяца полтора находился в прошлом году в экспедиции Кунтуара, так только для того, чтобы ему зачли преддипломную практику. Кунтуар же, светлая душа, ни о чем не подозревая, искренне был рад, когда Арман изъявил желание поработать под его руководством. Он воспринял это так, будто его собственный сын пошел по его стопам.
— Да ты, оказывается, любишь археологию?! — не то спрашивал, не то радовался ученый.
— Что вы! «Люблю» — не то слово. Брежу, днем и ночью брежу памятниками старины!
Кунтуар помнит, что тогда его несколько покоробило от слов парня — уловил какую-то наигранность тона. Но желание видеть все так, как хотелось ему самому, успокоило старого археолога.
— Если в самом деле все так, как говоришь, — посоветовал Кунтуар юноше, — приезжай работать к нам, когда получишь диплом. У нас, брат, здесь такие проблемы решаются — дух захватывает!