Даниель, как наяву, видит перед собой потешные давние картины: и то, как они играли в снежки, как гонялись друг за другом, стараясь отобрать книжку или карандаш… Так, в детских играх, шутках, крепла дружба. А когда вместе бывали на праздниках, когда отмечался чей-нибудь день рождения, Жаннат предпочитала сидеть только рядом с Даниелем и танцевать только с ним. Она искренне сердилась, если ее друг оказывал внимание другой девушке.
В душе Даниеля проснулось и крепло большое чувство к Жаннат. Разве забудется, как он приглашал ее на выпускной бал. Они тогда до рассвета бродили по площадям и проспектам Алма-Аты. Помнится, уставшие, присели на скамеечку у какого-то дома, и Даниель впервые осмелился поцеловать Жаннат…
Было близко к полудню, когда они вернулись домой. Всякий, кто видел их в тот момент, был свидетелем поистине счастливых минут — любовью были озарены каждый взгляд, жест, каждое слово.
Осенью Даниель успешно выдержал экзамены в университет. Спустя два года туда же поступила и Жаннат. Они снова виделись каждый день, и так хотелось верить, что это счастье надолго, навсегда.
А потом Даниель получил диплом, его оставили работать в Алма-Ате. Они уже мечтали о свадьбе. И вдруг, будто снег на голову, случилось невероятное! Жаннат… ушла! И с кем? С Арманом!
Конечно же, уезжая с отцом сюда, в Кайракты, юноша надеялся повидать Жаннат и от нее самой услышать ответ на раздирающий все его существо вопрос: «Почему? Почему она так поступила?…»
Между тем парни и девушки, возвращавшиеся с купания, приблизились к месту, где стоял Даниель. Вот они уже поприветствовали его и, не задерживаясь на узкой тропе, прошли дальше. Остановилась только Жаннат. Стоит, смотрит в землю, молчит. Потом все так же, не поднимая головы, сказала:
— Здравствуй, Даниель!
— Здравствуй!
— Ты… сердишься, ты в обиде на меня?
— С чего это ты взяла? — запальчиво, будто и не он это вовсе, звонким, чужим голосом спросил Даниель.
— Не обижаешься?! — обрадовалась Жаннат. — А я-то переживаю, совесть замучила.
Даниель успел справиться с нахлынувшим волнением:
— Мне, конечно, тяжело от всего, что ты сделала…
— Знаю. Но разве я властна сейчас над собой? Настоящая любовь может делать с человеком все, что захочет…
— Вот как! А я, признаться, и не подозревал о твоих способностях говорить так красиво!
— Все прежние слова — не от сердца. Жаль, поняла это поздно. Прости меня, Даниель, если можешь…
— За что же тебе просить прощения? Обидно только, как сам я раньше не видел ничего и не чувствовал.
— Мне всегда казалось, что люблю тебя. И вдруг поняла — ошибалась. Постарайся забыть прошлое…
— О чем ты говоришь?! Как можешь мне советовать?!
— Верно, советы давать поздно. Но знай, мне всегда так хотелось, чтобы ты… ты ведь ясно видел, знал, что Арман не дает мне проходу, и… даже не попытался защитить меня, а может, и нашу любовь. Потом… потом уже было поздно думать и об этом. Я вынуждена была поехать за ним сюда, в Кайракты.
Даниель стоял молча, низко опустив голову. И нельзя было понять, смутила ли его такая откровенность Жаннат, или он корил себя за нерешительность и ложную деликатность, обернувшиеся бедой.
— Да, — наконец произнес он, — как все-таки несправедливо устроен мир. Мало того, что жизнь человеческая коротка, но надо еще перенести в ней и вот такие тяжкие муки!
Девушке в этот момент было искренне жаль парня.
— Зачем так терзаться? Пусть я не оценила, не поняла тебя, но ты же молод и полон сил! Ты такой талантливый, перед тобою открывается блестящее будущее!
— Откуда вдруг столько мудрости? — вскинул голову Даниель. — Опять красиво говоришь: «молод», «полон сил»!..
— Ты… забудь меня, Даниель!
— Что же остается желать?
— Если ты так любишь или, вернее, любил меня, то, наверное, не сможешь не радоваться, — ведь я нашла свое счастье.
— Счастье, говоришь? Ты в самом деле счастлива? — спрашивал Даниель девушку, не отдавая ясного отчета, зачем он это делает. В то же время явственно ощутил, что в голосе ее послышалась скорбная, тщательно скрываемая нотка. Жаннат, однако, смотрела на него прямо и говорила громко:
— Конечно, счастлива! Иначе разве бы я об этом говорила тебе?