Жалел круто повернулся и двинул в другую сторону, к палаткам, хотя делать ему там было абсолютно нечего. Он шел как слепой, дважды споткнулся и, только услышав голос Тлепова, задержался.
— Жалел! Погоди! Да подожди же наконец!
Запыхавшийся Жандос догнал его.
— Не слышишь? Кричу-кричу… Бежишь, будто за тобой волки гонятся. — Он поймал тоскливый взгляд Жалела. — Да что с тобой? Нездоров?
— Со мной? Почему нездоров? Нормально все.
— Вид какой-то… Слушай, — обеспокоенно сказал Тлепов. — Я как раз сегодня подумал: тебе надо чуток передохнуть… Вся эта суета… Малкожин. Комиссия… Ты в Майкудук собирался?
— Собирался. Надо мать перевозить и семью Халелбека. Они у нее гостят…
— Ну и действуй. Сегодня же поезжай. Дня четыре хватит?
— Даже много…
— Ничего. Не торопись. Соберитесь с толком. Саше подскажу: заедет за тобой…
— На «антилопе»? Доеду ли? — засомневался Жалел.
«Антилопой» прозвали латаный-перелатаный газик Тлепова, бегавший только благодаря терпению и неусыпным заботам шофера Саши.
— Ты прав. На «антилопе» рискованно. С Алексеенко поговорю. У него машина на ходу. А Саша тогда с Салимгиреем поедет. По ближним скважинам…
— Салимгирей вернулся? — сделав вид, что это для него новость, быстро отозвался Жалел. — Надолго?
Жандос пожал плечами:
— Хочет докопаться, почему падает внутрипластовое давление. Скважина Шилова тоже перестала фонтанировать.
— Это все из-за парафина. Так думаю…
— Посмотрим. Кстати, забыл совсем… Сейчас встретил жену Салимгирея — справлялась о тебе…
— Да-а-а… И что? — Жалел смотрел куда-то вбок.
— Расспрашивала, как ты живешь. Да что с проектом…
— Ей-то какая забота? — недобро хмыкнул Жалел.
— Не знаю… Разве угадаешь, что у женщин на уме? — улыбнулся Тлепов.
— Это уж верно! Что у них в головах — никому не угадать! — с неожиданной горячностью подтвердил Жалел. — В хитрости и самому черту нос утрут…
— Э-э-э, погоди… Вот женишься…
— Не собираюсь.
Жандос наблюдал за ним с интересом. Смутная догадка шевельнулась в душе. Он хлопнул Жалела по плечу:
— Ладно. Не теряй времени!
— Ты о чем? — покосился Жалел. Слова Тлепова показались ему двусмысленными.
— О Майкудуке, конечно. Дорога-то неблизкая.
Жалел хмуро потупился.
VI
Халелбек носился из угла в угол по тесному вагончику. Голова наклонена вперед; мощные плечи напряжены, будто на них лежит тяжкий груз; большие кисти со сплющенными пальцами сжаты в кулаки, напоминающие хорошие молоты, — еще миг, и он разнесет хлипкое помещение в щепы, вырвется наружу и пойдет крушить все, что ни попадется на пути.
Жандос на всякий случай не отходил от двери. Привалясь к косяку, он стоял, наблюдая за буровым мастером и загораживая выход (ни к чему бригаде видеть Бестибаева в таком состоянии!), молча ждал, когда тот немного успокоится. Несколько раз Халелбек останавливался, поворачивал к Тлепову багровое лицо, раскрывал рот, но вместо фраз вырывалось только яростное хрипение. Не находя выхода гневу, Халелбек метался по помещению, задел грузным телом стол, привинченный к полу, отшвырнул раскладушку, на которой спал, опрокинул табуретки… Вагончик колыхнулся, словно утлый челн.
Тлепов знал Халелбека больше десяти лет — вместе работали на Эмбе, потом в Жетыбае, и всякое случалось: бурение — дело нервное, рискованное, требующее от человека не только опыта, физической силы, но и того постоянного напряжения, которое знакомо морякам, шахтерам, летчикам, — но таким разъяренным ему не приходилось еще видеть буровика.
«Хорошо, что Малкожина рядом нет… Досталось бы ему… И чего полез со своими указаниями? Из-за него скважину запороли…»
Дело было так. Проходили очередную скважину на воде. До восьмисот — максимум девятисот метров бурение в Узеке на воде — дело обычное. После восьмисот уже бурят на растворе. Скважина шла хорошо. Прошли за пять дней сто десять метров. Всего четыре долота сменили. Пора переходить на раствор, а соды на буровой нет. И во всей экспедиции нет. Конец квартала. Вся сода вышла. Снабженцы разъехались соду «выбивать», но пока «выбили» только обещания. Что делать? Ждать? Или попробовать бурить дальше? Так прикидывали и эдак. Породы вроде позволяют. Время дорого. Халелбек решил: бурить! Ему и раньше приходилось проводить скважины на воде — опыт был. Работа шла гладко. Ни сучка ни задоринки. Просто удивительно… Сто с лишним метров осталось до проектной отметки. И тут Халелбека что-то насторожило. Звонит с буровой: так и так, нехорошо себя скважина ведет, дальше без раствора соваться опасно… Жандос согласился: мастеру виднее Бестибаев поехал к запасливому Аширову: у того, по слухам, «в заначке» была сода. Немного, правда, но была. Вроде как раз столько, сколько не хватало Бестибаеву, чтобы закончить скважину.