— Хватит! — Елена резко хлопает ладонью по столу. — Тебе нужно вытряхнуть эту могильную пыль из головы. Румыния — это не только старые замки и призраки, это еще и лучшая ночная жизнь в Восточной Европе. Мы идем в «Инферно», — решительно заявляет соседка, уже направляясь к шкафу. — И никаких «но». Надень то черное платье с открытой спиной. Сегодня мы будем пить, танцевать и делать вид, что мир не катится в бездну.
— Я не хочу заходить домой… Дай мне что-нибудь своё…?
— Так-с, — задумчиво бубнит Лена, окидывая меня цепким взглядом. — Сейчас глянем, что тут на тебя есть.
Спустя время я придирчиво смотрю на свое отражение в зеркале прихожей. Серебристое платье выгодно подсвечивает мои тусклые глаза и кожу. Зрачки расширены, губы до сих пор полыхают и алеют после сеанса с Габи. Я выгляжу как женщина, которая только что совершила грех и жаждет еще одного.
«Ты просто лечишь его, Линда», — лгу я сама себе. — «Это просто перенос. Обычная психологическая реакция».
А когда мы выходим из дома и садимся в такси, я чувствую на затылке чей-то взгляд. Я оборачиваюсь, всматриваясь в темные окна своей квартиры, и мне кажется, что в глубине моей гостиной мелькает тень. Высокая, сутулая, с хаотичными движениями марионетки.
— Поехали, — немного нервно тороплю я водителя.
Город за окном расплывается в неоновые полосы. Мне нужно забыться. Мне нужно, чтобы громкая музыка выжгла из моей памяти хриплый смех Габриэля и то, как его пальцы сжимали мою шею.
Сегодня я больше не хочу быть психологом. Сегодня я буду просто добычей, которая пытается сбежать от охотника в толпе таких же заблудших душ.
Клуб «Инферно» оправдывает свое название. Полумрак, прорезанный лазерными лучами, пульсирующая музыка, которая заставляет вибрировать каждую клеточку тела, и плотный, сладковатый запах алкоголя, пота и сигаретного дыма. Елена, как рыба в воде, моментально растворяется в толпе, таща меня за собой к барной стойке.
— Два текила санрайз! — орёт она бармену, перекрикивая басы.
Я чувствую, как напряжение медленно отступает, вытесняемое ритмом и жаром толпы. Может, Елена права. Может, мне просто нужно забыться. Забыть о глазах Габриэля, в которых пляшут бесы. Забыть о его поцелуе, о зыбкой грани между безумием и притяжением.
Какое-то время мы просто танцуем, не жалея ног, и смеемся. Я давно не смеялась. Алкоголь притупляет углы, делает мир ярче и проще. Я почти забываю о своих страхах, о странностях в доме, о давящей тени, которую оставляет после себя Габриэль.
Внезапно я чувствую, как чья-то рука ложится мне на талию. От неожиданности я вздрагиваю. Рядом со мной оказывается высокий мужчина, который улыбается мне во все тридцать два зуба. Его взгляд слишком наглый и слишком уверенный для того, чтобы быть приятным.
— Привет, красавица, — мужчина наклоняется к моему уху, его дыхание горячо обжигает кожу. — Я тебя раньше здесь не видел. Хочешь выпить со мной?
Я пытаюсь вежливо отстраниться, но он лишь крепче прижимает меня к себе. Неприятное чувство ползет по коже. Это не тот легкий флирт, который мне нужен. Это уже на грани навязчивости.
— Спасибо, я не одна, — сухо отвечаю, пытаясь найти глазами Елену, которая куда-то запропастилась.
— Ну и что? — усмехается он. — Твоя подруга явно занята. А ты… ты выглядишь так, будто тебе нужна компания получше…
17. Глава семнадцатая
Его пальцы скользят по моей спине, и я чувствую, как меня начинает трясти. Не от страха, а от злости. Я ненавижу, когда меня не слышат. Я ненавижу, когда мои границы нарушают.
Я не даю ему договорить. Впиваюсь каблуком в его ботинок и толкаю в грудь так сильно, что он отлетает на соседа по танцполу. Не оглядываясь, я прокладываю себе путь сквозь извивающуюся толпу. Мне нужно найти Елену. Мне нужно еще виски. Мне нужно забыть тот поцелуй, который до сих пор жжет мои губы, словно клеймо.
— Лена! — кричу я, оглядывая барную стойку, но подруги нигде нет.
Я выхожу в более тихий коридор, ведущий к уборным, чтобы перевести дух. Руки мелко дрожат. Достаю из сумочки телефон — просто чтобы отвлечься, чтобы убедиться, что мир за пределами этого безумия всё еще существует.
Экран вспыхивает. Новое сообщение. Номер не записан в моей телефонной книге, но я помню последние цифры и узнаю этого отправителя по первой же строчке:
«Серебро тебе к лицу, Линда. Но мне не нравится, когда чужие руки пачкают мой холст. Тот баран едва не лишился пальцев, и поверь, это был бы очень некрасивый натюрморт.