Пули выбивают крошку из кирпичных стен. Мы ныряем в темный зев склада, пропахший солью, рыбой и дизелем. Внутри — лабиринт из контейнеров и штабелей досок. Габриэль затаскивает меня за железный ящик, прижимает к себе, тяжело дыша. Снаружи слышны шаги, короткие команды. Нас окружают.
— Твою мать, кто это…
— У меня осталось три патрона, Линда, — он усмехается, и в этой усмешке столько безумного и жуткого восторга, что у меня перехватывает дыхание. — Похоже, сегодня отличный день, чтобы забрать с собой побольше дерьма.
Он резко притягивает меня за затылок, сталкивая нас лбами. Его сияющие сине — зелёные глаза горят сейчас особенно ярко первобытным, нечеловеческим светом.
— Послушай меня, — рычит он тихо, и я чувствую запах пороха, исходящий от его горячей кожи. — Я никогда не говорил этой херни, потому что слова — это мусор. Но ты... ты единственное существо в этом мире, которое проросло в меня так глубоко, что я не смогу выдрать тебя без мяса. Ты — мой личный наркоз и моя самая глубокая рана. Я люблю тебя так, как любят свою погибель. И если мы сейчас сдохнем, я буду трахать тебя в аду, пока черти не ослепнут. Поняла?
Сердце делает кульбит и замирает. Это не просто сопливое пустое признание… это клятва верности самого демона.
Габриэль приказывает мне сидеть тихо, а сам, будто тень, растворяется среди контейнеров. Я слышу два выстрела. Вскрик. Глухой удар. Потом — тишина, нарушаемая только плеском воды о сваи пирса. Проходит вечность, прежде чем его рука ложится на мое плечо.
— Чисто, — выдыхает он хрипло, и я впервые слышу в этом голосе облегчение. — Последний ублюдок решил, что умеет плавать с простреленной головой.
Адреналин, хлещущий через край, требует выхода. Мы забираемся в кабину небольшого катера, пришвартованного в тени склада. Двигатель еще не заведен, мы в полной темноте, освещаемые лишь далекими всполохами горящего особняка на горизонте.
Габриэль захлопывает люк, и в тесном пространстве становится невыносимо жарко. Он толкает меня на узкий диван, нависая сверху всей своей тяжестью. Его руки, снова испачканные в чужой крови и мазуте, бесцеремонно разрывают остатки моего платья.
— Я хочу тебя. Прямо сейчас, — хрипит он нетерпеливо, впиваясь в мою шею зубами. — Хочу чувствовать, что мы живы.
Его рот находит мою грудь, он кусает твёрдые соски через тонкую ткань лифа, заставляя меня выгибаться и стонать от смеси боли и дикого удовольствия. Я вцепляюсь ногтями в его спину, раздирая кожу через тюремную робу, упиваясь его силой.
Габриэль срывает с себя штаны и одним резким, грубым движением раздвигает мои ноги. Он не тратит время на прелюдии. Он входит в меня рывком, до самого упора, выбивая из моих легких крик. Это больно, это властно, это именно то, что мне нужно после запаха смерти.
— Смотри на меня! — приказывает он, хватая меня за подбородок. — Чья ты? Скажи!
— Твоя... только твоя, — хриплю я сбивчиво, обхватывая его торс бедрами, стараясь вобрать в себя каждую частицу его существа.
Габи начинает двигаться во мне в бешеном, рваном ритме. Звуки шлепков тел друг о друга и мое тяжелое дыхание заполняют кабину. Габриэль вбивается в меня так сильно, что катер вот — вот начнет раскачиваться на воде. Он пошлый, он грубый, он шепчет мне в уши такие гадости, от которых нутро сворачивается в тугой узел.
— Да, сучка, — рычит он, наращивая темп. — Извивайся подо мной. Я хочу видеть, как ты ломаешься. Как ты дрожишь.
Его пальцы впиваются в мои ягодицы, сминая плоть, пока он закидывает мои ноги себе на плечи, проникая еще глубже, задевая саму шейку матки. Я чувствую, как внутри всё пульсирует, как волна оргазма начинает подниматься из самых глубин, ослепляя и лишая воли. Габриэль не дает мне закончить, он перехватывает мои руки, прижимая их над головой, и продолжает свои мощные, безжалостные толчки.
— Терпи, — выдыхает он мне в губы. — Мы еще не закончили.
Он переворачивает меня на живот, заставляя встать на четвереньки. Его ладонь отвешивает звонкую пощечину по моему заду, и я вскрикиваю, прогибая поясницу. Габи вторгается сзади, грубо хватая меня за волосы и оттягивая голову назад. В этом положении он чувствует каждое мое сокращение. Я чувствую, как его твердость заполняет меня всю, как он выжигает на мне свое клеймо изнутри.
Оргазм накрывает нас одновременно — мощный, сокрушительный. Я кричу в подушку дивана, пока Габриэль с глухим и низким стоном изливается в меня, содрогаясь всем телом. Он еще несколько секунд вдавливает меня в матрас, тяжело дыша мне в затылок, прежде чем обессиленно рухнуть рядом.