- Эдик! – рявкнул уже отец прям над моим ухом. – Да прекрати ты, в самом деле!
Мне стало противно от мелочности совладельца «Люксхима».
- Зачем ты начинаешь мне тут впаривать откровенную некондицию!? Ты меня что, за дурака что ли держишь!? – обозлился отец, его желваки заиграли, лицо обострилось.
- Анатолий Васильевич, где, где некондиция!? – состроил невинную изумленность тот. – Я же стою тут нормальный товар отбираю вам же!
«То ли правда дурак, то ли настолько циничен», - остолбенело пытался понять я.
Эдик пошел в склад, нашел пустую коробку и принялся ставить в ту наковырянные флаконы. Отец, скрежетнув зубами и почти насильно вырвал у того коробку из рук.
- Отойди отсюда! Не занимайся ерундой! – выкрикнул отец.
Ситуация накалилась. И тут сработала натура Эдика, он поплыл в своей хитрющей улыбке, и сразу наступила разрядка. Я улыбнулся, отец хмыкнул и полез за сигаретой.
- Дай мне тоже одну, - сказал я.
- И я тогда с вами покурю, - донесся из контейнера голос водителя.
- Анатолий Васильевич, ну, и меня тогда угостите сигареткой! – защерился Эдик.
Все закурили.
Отец долго и пристально смотрел на Эдика и, словно подведя итог своим мыслям, не выдержал, хмыкнул: «Ну, Эдик! Ну, Эдик! Ох, какой ты!»
Я глянул на водителя, тот хмыкнул, улыбнулся и отвернулся. Эдику стало неуютно, он задвигал плечами, словно там что-то мешалось между лопаток.
- Анатолий Васильевич, я же для вас как лучше стараюсь!
- Ой, Эдик, замолчи, а! – прервал я, отмахнувшись.
Водитель вновь хмыкнул.
Тяжелый был день. Мы промерзли до костей. Я сжег щелочью кончики пальцев. Не сразу понял, почему вдруг их начало щипать так резко и остро, словно множество иголок впились в подушечки и стали проникать глубже. Я тут же сунул руки в снег.
- Щиплет то как! – вскрикнул я, стирая с рук снегом желтую пенящуюся жидкость.
Домой приехали затемно, голодные, продрогшие и уставшие. Обратно в Краснодар поехало не более трети товара. Помню, я подумал тогда, что наш поступок будет отмечен и укрепит отношения с «Люксхимом». Глупая мысль, знаю.
Весь февраль мы продавали товар из пострадавшей партии. Пришлось повозиться. Все решилось благодаря хорошим личным отношениям с сотрудниками оптовых баз. Я понимал, что мы лезем в глаза с неудобными просьбами. Мы сами создали себе проблему своей добротой, сами и расхлебывали. Удивительно, но все продалось.
"Манипулятор", глава 016
ГЛАВА 16
Март начался вместе с большим завозом синьки. Восемьсот упаковок мы получили разом, забив ими весь склад. Весна пришла, а тепло – нет. Весь месяц температура стояла ниже нуля. Из-за холода синька продавалась вяло. Надежды на раннюю весну не сбылись, и я ходил мрачнее тучи и злее самой злобной собаки. Добавляла гнева еще и лужа у ворот склада, солнце уже припекало даже через холодный воздух, и талый снег днями стекался в низину к воротам и замерзал ночами. Нижние края ворот прихватывались льдом намертво, я и отец брали лом и выдалбливали их. И так каждое утро всю вторую половину марта. В апреле температура резко подскочила до десяти градусов, оставаясь выше нуля и ночами. Переставшая замерзать лужа набухла и потекла через порог. С неделю мы месили ногами грязь в складе, пока солнце совсем не высушило землю. Внутреннее напряжение от затянувшейся зимы и слабых продаж схлынуло, мы с отцом облегченно перевели дух и тут же тринадцатого апреля разругались вдрызг. Все накопленное вышло наружу. Старых вопросов это не решило, лишь добавило новых и усилило раскол.
- Все сидишь играешь? – произнес отец, войдя в мою комнату.
Уловив в его голосе нотки раздражения и недовольства, я напрягся, произнес, сидя в обшарпанном на подлокотниках кресле у компьютера: «Играю, а что еще делать-то?»
- Занялся бы чем-нибудь полезным, а не этими глупыми игрушками! – не снижая тона недовольства, добавил отец. – Сидишь как малолетний, играешься целыми днями!
- Чем это полезным я должен, по-твоему, заняться!? – отвлекся я от монитора и развернулся в полоборота к отцу, который остановился у балконной двери, взявшись за ручку. Он, как обычно, шел на балкон курить и нервно крутил в другой руке сигарету.
- Думал бы лучше о работе! – сказал отец, повернул ручку и распахнул балконную дверь, сунул сигарету в рот.
- А чего о ней думать!? Вроде все нормально у нас или нет!? – поддержал я тон.
- Нормально!? Ну, раз ты считаешь, что открыть и закрыть две розничные точки – нормально, тогда, да, все нормально! – замер в дверном проеме отец, успев перед фразой вынуть сигарету изо рта и начать ее снова мять.