Позади раздался шорох, я обернулся – мать стояла в дверном проеме. Я разозлился, потянулся рукой и толкнул дверь. Мать едва успела отпрянуть, дверь с размаху хлопнула перед ее удивленным лицом. Привычка матери всюду и все подслушивать вывела меня из себя. Ее шаги торопливо затихли в коридоре.
- Ловко, я смотрю, ты устроился! Отец баранку крутит, коробки таскает, а сейчас и бухгалтерию еще будет вести! Вот, красота! А Рома будет только получать свою половину и ничего не делать! – коряво выкрутился отец.
Я понимал, что он не собирался ничего изучать. Но зачем обвинять меня?
- Да почему это, ничего не делать!? Поменяемся! Я буду крутить руль, а ты – вести учет, обзванивать клиентов, планировать работу и бегать с накладными! Согласен!?
- Ты ж водить не умеешь!
- Да почему это не умею!? Ну да, опыта мало, водил только нашу «двойку». Если надо, я подучусь и буду водить нормально.
- Да лааадно! – отмахнулся отец. – Водить он будет! Знаю я тебя!
- А что не так!? – не уловил я суть фразы. Отец опять вывернулся из темы своей же претензии, едва впереди замаячило ее решение.
- Сразу же куда-нибудь въедешь! Не надо! – категорично отмахнулся он, закинул ногу на ногу и откинулся на диване.
- То есть сам будешь водить и дальше?
- Получается так! – хлопнул отец себя по бедрам, собираясь вставать, и добавил. – Ладно, бесполезно с тобой разговаривать!
- А чего ты тогда, как деляга, пришел и делиться начал!? – подлил я масла в огонь.
- Ты поосторожнее в выражениях, ты! – сцепил зубы отец, лицо его заострилось, глаза сузились и заблестели чистой злобой. – Попридержи язык, понял, сосунок!
О! Уже – сосунок! Все понятно, - отвернулся я от сверлящего взгляда и уставился в монитор, начав машинально и бесцельно кликать мышкой, качать головой, делая про себя неутешительные выводы. – Тогда нам больше не о чем разговаривать.
- Вот и сиди, играйся в свои игрушки как малолетний дурачок! – бросил отец уже мне в спину, выходя из комнаты. Дверь снова хлопнула.
- И буду играть, - буркнул я спокойно, но внутри меня все кипело.
«Что не так!? Почему он сознательно и явно идет на конфликт!? Зачем давит!? И этот переход на личности, не в первый раз... Чего он добивается!?»
Каша из мыслей крутилась в голове как в центрифуге.
- Старый мудак, - буркнул я, взял телефон и позвонил Вовке.
Следующие два дня мы общались лишь по рабочим вопросам. Отец рулил и курил, пока мы катались по избитым маршрутам, я же, отвернувшись, кисло пялился в свое окно. И под конец пятницы мы снова разругались. И опять вдрызг!
Все шло как обычно. Мы приехали в «Пересвет» полседьмого – последняя точка, разгружаемся и домой. Я выскочил из машины, оформил в офисе накладную, отнес ее на склад, спустился. Отец уже сидел на лавке, закинув ногу на ногу, и курил. «Газель» стояла у рампы. Я нырнул в кузов и за несколько минут выгрузил товар. Со склада пришла Галя, подсела рядом с отцом на лавку, закурила и стала крыжить накладную.
- Все верно, - сказала она, расписалась в накладной, протянула ее мне. – Вы – все?
- Да! Мы – все! – бодро хлопнул отец себя по бедрам и встал с лавочки, расплылся в улыбке. – Теперь домой отдыхать! Рабочая неделя закончена!
- Счастливые люди! – сказала Галя, затянулась сигаретой. – А нам еще два дня...
- Слушай, Галь, а дихлофосы уже начали завозить вам? – сказал я, помня о деле.
- Да, уже появились. Но только «Арбалет» завез свои, а больше никаких пока нет.
- Это хорошо, - буркнул я, закусил губу и глянул на отца, добавил: «Ладно! Я щас на витрину сгоняю, и поедем, подождешь меня пока тут, ладно?»
- Как директор скажет, так и будет! – с деланной исполнительностью произнес отец, глянул на кладовщицу. – Мы пока с Галей тут посидим, о жизни пообщаемся...
- Это кто? – улыбнулась и удивилась та. – Он, что ли у вас директор!?
- Дааа! – задрыгал ногой отец, наблюдая за мной ехидным взглядом. – Директор у меня, знаешь, какой строгий! Ууу!
Галя звонко засмеялась: «Ромка, ты, что ли строгий директор!?»
- Ааа! – отмахнулся я. – Он тебе расскажет, больше слушай! Ладно, я щас, быстро...
По пути в торговый зал базы я обдумывал странно участившееся в речи отца в мой адрес слово «директор». С виду безобидное, оно цепляло меня своим двойным смыслом, тем ехидством, поддевкой и ухмылками, с какими озвучивалось. Изученные до мелочей за несколько лет витрины я просмотрел за минуту. Ничего нового. «Надо ехать в «Сашу» и везти сюда дихлофосы, а то протянем, и кто-нибудь всунет их или еще какие-нибудь!» - возбужденно заскакали в голове мысли уже о работе. Я запомнил цены и пошел назад.