– И я понимаю, что это недолго так будет, что вот-вот и подорожает! А у меня де-нег было всего сто тысяч. Я, короче, беру все деньги, какие есть, прыгаю в своего «бычка» и еду в Ижевск на завод, закупаю там на все деньги запчастей, восемь тонн получилось! Как везти!? «Бычок» берет три с половиной тонны по паспорту, ну пять можно загрузить, мосты выдержат. А деваться некуда! Я, короче, гружу «бычка» битком восемью тоннами и еду назад! – выпалил Андрей в азарте рассказа.
– И чего!? – открыл я рот от удивления. – Доехал нормально?
– Какой там! – Андрей засмеялся с довольным видом. – Аж все болты на ступицах посрезало по дороге! Вес вон какой! По дороге пришлось купить и заменить две ступицы, но мосты выдержали, доехал! А через месяц на заводе цены повысили в пять раз! Так у меня как начали товар мести, все ж про запас начали брать, а вдруг еще подорожает! Ко-роче, я продал весь товар за полгода, и у меня оказалось на руках полмиллиона рублей! И вот с них я себе квартиру купил в Приречном, знаете, где Приречный!?
– Это как на запад ехать, на выезде из города, – вставил отец.
– Круто, блин! – сказал я, искренне восхищаясь отчаянностью поступка соседа и вспомнив похожую историю с ажиотажем покупателей при дорожающем сахаре. – Мда! Не, я понятия не имею, где этот Приречный!
Отец пустился в нудные географические уточнения. Я их не слышал, крутил в го-лове смелый и отчаянный поступок Андрея, поездку полную приключений, длинной в три тысячи километров в обе стороны, с товаром, купленным на все деньги, на перегруженном в два с половиной раза грузовике. Я был впечатлен.
Минут через десять разговор затух сам собой. Рассказывать было больше нечего. Я остыл и начал подмерзать. Рабочий день закончился, пора было ехать домой.
В марте события развернулись самым неожиданным образом – через пару дней после выгрузки я случайно около здания администрации базы наткнулся на Егора. Тот сказал мне неприятную новость – несколько складов руководство базы выставило на про-дажу и наш в том числе. Я озвучил новость отцу. Как ни крути, надо было искать новый склад. К размеренным рабочим планам примешались беспокойные мысли о будущем. Вопрос с арендой склада не выглядел простым, арендные ставки в городе росли, нам сно-ва предстояло извернуться и найти дешевый склад.
Через пару дней мы, перекусив фастфудом у въезда в базу, встретили одного из за-местителей директора базы. Тот, как и отец, любил пуститься в долгие разговоры. Я не стал им мешать, чуть отстал, и пошел следом, меся ногами весеннюю снежную кашу. Пле-тясь позади, я уловил, что разговор зашел о нашем складе – аренда кончалась, нужен дру-гой склад. Знакомый пообещал помочь, добавив, что у него есть друзья, которые как раз сдают склады где-то поблизости и недорого. Распрощавшись с ним, мы собрались домой и сели в «газель». Отец завел машину, отработанно чуть опустил стекло со своей стороны, закурил. Мой желудок слегка заныл, переваривая уличную еду, хотелось одного – скорей добраться домой и выпить обезболивающего лекарства. Я подсунул руки под живот, под-жав его и так замер, боль стала чуть потише. Отец завел разговор, я больше слушал, отве-чая односложно. Отец не спеша курил, мой желудок неприятно ныл. Я поджал живот сильнее, желудок запротестовал, меня стало мутить. «Чертов желудок, жрешь что попало, опять гастрит, как весна или осень, так начинается, достал просто», – думал я, отвернув-шись вправо к окну и морщась. От сигаретного дыма боли лишь усиливались.
– Поехали домой! – сказал я раздраженно.
Отец выкинул сигарету в окно, выдохнул следом дым и воткнул передачу.
Через час я уже глотал дома сироп ложками. Стало мутить еще сильнее. Тяжесть в желудке мешала дышать. Едва боль ушла, я тут же забыл про желание спокойно полежать на кровати и засел за компьютер. Быстро переделав текущие дела, я запустил игру.
Март вышел нервным и азартным. Сезон синьки начался, но увеличение продаж случилось не таким сильным, как в предыдущем году – все портила погода. Месяц оказал-ся отвратительно серым промозглым и унылым, без единого ясного дня. Настоящей весны и тепла хотелось невыносимо. Зима достала. Сосед Андрей, зная о предстоящей продаже склада, съехал в последних числах марта. Сразу стало как-то пусто, скучно и неуютно. Последний день аренды склада – десятое апреля – приближался неумолимо. А новых ва-риантов так и не было.
Апрель начался все той же снежно-водяной кашей под ногами и колесами. Первого числа во вторник на склад с утра заглянул тот самый знакомый, что вызвался помочь с по-иском склада. Дело вроде как тронулось, и он пообещал на следующий день организовать нам встречу с владельцами другой базы.
В среду второго апреля в одиннадцать часов у административного здания нашей базы мы с отцом познакомились с ними. «Быдловатый жулик», – единственное, что поду-мал я про одного из них при рукопожатии. Оно оказалось крепким, но не от силы руки, как должно быть, а от ее строения. Рука была плотной с широкой мясистой ладонью и крупными, но короткими пальцами. Молодой мужчина чуть за тридцать, рост около ста семидесяти пяти, плотная, в пиджаке кажущаяся почти квадратной, фигура с короткой «бычьей» шеей. Широкое лицо его с крупными по-азиатски растянутыми чертами, корот-ким носом, бульдожьей челюстью, темно-зелено-карими глазами, низким лбом и короткой без изысков стрижкой черных прямых волос говорило о характере примитивном и грубом. Относительно крупный рот с тонкой напряженной верхней губой и, наоборот, мясистой и выпяченной нижней добавлял мужчине внешней хамоватости. Движения его были угло-ваты. Для завершения образа тому не хватало лишь сигары в зубах, шляпы на голове и ав-томата Томпсона в руке. Плотное тело, сильное от природы, развития должного не полу-чило и к своему возрасту уже с легкой одышкой носило на себе небольшой живот, про-сматривавшийся за расстегнутой кожаной черной курткой через складки рубашки. Места-ми видимые потертости и засаленности одежды говорили о неряшливости мужчины.
Другой первого впечатления не произвел вовсе. Невзрачный мужчина моего роста и отцовского возраста. Высокий стройный брюнет с зачесанными назад на высоком лбу прямыми волосами и без трех передних верхних зубов с правой стороны – он выглядел как облезлый кот. Остальные зубы пребывали в плачевном состоянии. Как если бы за ни-ми никогда не следили, как попало чистили, и много курили. Мужчина курил. Дешевые черные брюки, затертая старая черная кожаная куртка и грязные черные стоптанные туф-ли с длинными набухшими от влаги и задранными кверху носами лишь усиливали впечат-ление потасканности.
На встрече выяснилось, что владеют оба консервным заводом в поселке Приреч-ный; что складов на заводе свободных много и разных; что есть на территории завода двухэтажное офисное здание со свободными помещениями; и есть своя котельная, кото-рая отапливает не только помещения и склады завода, но и несколько соседних жилых домов. Дальше старший из них пустился в пространные рассказы о том, что завод был куплен без тех самых домов, которые находятся за его территорией и которые каждую зи-му приходится отапливать из своего кармана, а администрация поселка на это деньги не дает, и сейчас как раз они ведут переговоры с ней на предмет такой компенсации, ведь ко-тельная одного топлива съедает на сорок тысяч в месяц. Мне это было неинтересно, и я предложил встретиться на заводе на следующий день.
Назавтра полдесятого утра мы уже тряслись в «газели» по здоровенным ямам Ок-ружной дороги в сторону Приречного. Вечная печаль наших дорог – осенью они в нор-мальном состоянии, зимой скрываются под снегом, а весной снег сходит и оставляет на асфальтовом покрытии огромные ямы и поперечные трещины, которые всю весну на гла-зах растут, и к лету дороги приходят в полную негодность. Чумазые ремонтники борются с ямами и трещинами все лето, засыпая повреждения дорог всем подряд от откровенного мусора и битого кирпича до старого асфальта, содранного с другой ущербной дороги. Во второй половине лета некоторым улицам везет – на них кладут новый асфальт. Ремонтни-ки возятся до самой зимы, так что нормально ездить на автомобилях по городу получает-ся лишь пару осенних месяцев до первого снега. А по весне снег снова сходит, обнажая остатки дорог. И все по новой.