К маю 2003 года ситуация в бизнесе начала меняться. Рынок обозначил серьезные признаки уплотнения. И проявились они в потере прибыли на бартерном товаре. Если раньше на нем, хоть немного, но удавалось зарабатывать, то теперь стало сложней. Самый популярный и ходовой товар, полученный на бартер, сбывался уже либо в ноль, либо в не-большой минус. На менее ходовом бартерном товаре зарабатывать еще получалось. Из каждой операции мы старались выжать максимум. Пока отец крутил руль «газели», я трясся рядом и гонял в голове мысли о новых возможных комбинациях обмена и продажи товаров. Самые большие потери на обратном товаре мы несли в «Меркурии». Сеня жал цены сильно. Вместе с его долей наши потери доходили до пяти-семи процентов. Но ми-риться с таким положением дел можно было и нужно. Во-первых, другого выхода просто не было. Во-вторых, Сеня исправно и стабильно прокачивал через свою базу хорошие объемы. Если бы нам понадобилось увеличить и их, Сеня бы такую возможность обеспе-чил. В «Пересвете» в бытовой химии продолжала царить анархия, являвшаяся для нас и всех мелких поставщиков раем. У подобных нам схема работы оставалась примитивной – привезти низколиквидный товар с большой наценкой и сдать на реализацию в оптовые ба-зы города. Такой ресурс очень быстро выработался – склады оптовых баз забились под за-вязку товарным шлаком, который лишь мешал обороту высоколиквидного товара. Реше-ние не замедлило себя ждать – крупные оптовые базы бытовой химии перестали брать то-вар на реализацию, выставив мелким поставщикам условие бартера. То самое, на которое мы загодя перешли сами. Естественно, многие мелкие поставщики отвалились и прекра-тили деятельности, прочие вынужденно перешли на бартер. Нагрузка на базы подобные «Меркурию» и «Пересвету», резко возросла – мелким поставщикам нужно было «сли-вать» бартерный товар. Тут и началось уплотнение – давка по ценам. Крупные оптовые базы бытовой химии пошли дальше – ограничили и перечень товаров, которые брали с условием бартера. Мелким поставщикам ничего не осталось, как грызться меж собой за лучшие товары из этого перечня. Наступил период проявления моральных принципов – либо они были у поставщика, либо отсутствовали. Мне категорически не хотелось у кого-то что-то отбирать, перебегать людям дорогу. Я понимал, что все поставщики такие же трудяги, как и мы, пытающиеся заработать «свою копейку» на жизнь. Не хотелось остав-лять за спиной обозленных людей. Оставалось два возможных пути дальнейшего разви-тия. Первый – полуфантастический и трудный – найти нового производителя товаров из перечня оптовых баз и начать работу с ним. Трудность варианта заключалась в том, что производитель должен был находиться максимально близко к нашему городу, чтобы ло-гистика не убила прибыль, товар должен был быть недорогим и качественным, производи-тель должен был отгружать его только нам, а мы уж пустить новый товар в продажу через бартерную схему. Практически неосуществимый набор условий, сродни чуду – это я по-нимал. Второй – реальный, немного рискованный и очень муторный – открытие своих розничных точек. Мне такой путь не очень нравился, но, в случае успешной реализации, он становился максимально надежным. Риски лежали в выборе места торговой точки, ма-газина – можно было не угадать и понести убытки.
Во время майских праздников, покуривая под лучами весеннего солнышка на теп-лом балконе, мы с отцом завели разговоры на эту тему дальнейшего развития. Отец слу-шал мои размышления, соглашался или делал замечания, был не против успешной реали-зации любого из направлений или двух сразу, но сам энтузиазма не проявил – разговоры остались разговорами. Мне же не сиделось, мысли копошились в голове – хотелось дейст-вий! Я снова стал покупать и листать справочники по оптовой торговле. Нам нужен был еще хотя бы один производитель, работая лишь с «Люксхимом», мы рисковали – могли одним махом потерять весь бизнес.
Как водится, все нужное происходит случайно.
В один из праздничных дней, выйдя из дома, я оказался на соседней улице. Там на-ходился обычный рынок, ряды торговых киосков и павильонов. Продуктовые ряды допол-нялись с краю двумя линиями киосков хозяйственных товаров и бытовой химии. Крайняя из них состояла из шести железных контейнеров. Я присмотрелся к ним. Внутри контей-неры делились пополам на два автономных киоска. Выходило так, если оба киоска в од-ном контейнере принадлежали одному хозяину, то перегородка меж ними отсутствовала, и контейнер был единым большим киоском. Первые два контейнера слева оказались еди-ными и застекленными. В одном торговали посудой и электротехникой, в другом обувью. Третий и четвертый контейнеры имели раздельные киоски, да к тому же еще и открытые. Первый киоск торговал бытовой химией, во второй половине контейнера продавались аудиокассеты. Обе открытые половины четвертого контейнера торговали бытовой хими-ей. И пятый контейнер, как большой застекленный киоск, тоже торговал бытовой химией. В шестом контейнере была разная домашняя утварь. Над контейнерами нависали скелеты железных козырьков, обтянутые поверх непромокаемым материалом. Соседняя линия выглядела солиднее – сплошь большие киоски, они стояли уже на цементном основании. Только один из них торговал бытовой химией.
Я не заметил бы всех тех особенностей, что описал, если бы не объявление. Белый лист формата А4 висел на сдвижных ставнях третьего контейнера с напечатанным лазер-ным принтером единственным словом. «Продаю». Я медленно прошел мимо, через пять минут вернулся и остановился у объявления, пообщался с пожилой продавщицей киоска, узнал, что хозяйка приходит каждый день к шести снимать выручку.
Через двадцать минут быстрой ходьбы я был дома. Отец курил, лежа на жарком от солнца балконном подоконнике и наблюдая за жизнью двора. Я затараторил, рассказал о киоске. Описал место. Отец заинтересовался.
– М! Интересное место, я понял, понял, о каких киосках ты говоришь, – сказал он, сделал последнюю затяжку, затушил бычок и развернулся ко мне. – Место проходное.
– Да, там оживленно очень! – идея покупки киоска уже полчаса, как будоражила мой мозг. – Я был там всего пять минут, и покупатели подходят и подходят. И, прикинь, это ж обычная чисто розничная точка, там цены неслабые. Мы, если купим, то сможем и цены пониже сделать. Просто, нам нужно наш объем товара прокручивать максимально эффективно. Если будем так и дальше гонять все через бартер, то скидки сожрут всю на-шу прибыль!
– Да понял я! Что ты вот опять на меня наседаешь с очередной идеей!? – возмутил-ся отец.
– Я думаю, надо сходить и поговорить с хозяйкой сегодня вечером! – не мог оста-новиться я, эмоции фонтанировали, безапелляционно требуя действий.
– Ну, сказал же, сходим! Угомонись! Сядь вот! – отец махнул рукой на другой край балконного дивана.
– Да ну тебя! – отмахнулся я и вылетел с балкона на кухню. Поставил чайник.
Через минуту в коридоре послышались шаги отца.
– Чего ты убежал-то!? – вытаращился удивленно тот на меня.
– Да ничего.
– Ну, что – ничего!? – примирительно добавил отец. – Такие вопросы просто так не решаются, увидел – прибежал, побежал – купил! Я же сказал – сходим! Вечером сходим.
– Сходим, сходим, – начал остывать я.
Мы оказались у киосков без десяти шесть и прождали хозяйку двадцать минут. Приятная женщина лет тридцати пяти, на наши вопросы она отвечала без утайки, как есть. За киоск просила тридцать тысяч. Торговая выручка в день выходила полторы-две тысячи. Арендная плата за место на рынке для киоска – две тысячи в месяц.
«Если в среднем наценка двадцать процентов, то рублей четыреста, ну пусть триста в день выходит, это в месяц тысяч девять прибыли», – выдал в моей голове калькулятор.
«Девять тысяч прибыли, хотя, наценка на всякую мелочь сопутствующую больше, пусть десять тысяч в месяц с киоска. Минус три шестьсот продавцу и две за аренду, оста-ется четыре с копейками, ну, пусть пять, ерунда, нам главное, чтоб киоск в плюс работал, даже если в ноль, уже будем в выигрыше», – продолжал считать я.