- Было, почему же, - чересчур дергано хватаюсь за ножку бокала и опрокидываю в себя багряную жидкость. – Как сейчас помню эти чудные мгновения. Постоянный токсикоз, судороги по ночам… Ммм, секс.
- А до этого? – уголок его рта дергается в еле-заметной улыбке. Облокачивается локтем о поверхность столешницы, и я вижу, как натягиваются канаты мышц на его предплечьях и прорисовывается ярко-выраженный бицепс.
- А до этого… Не помню, - нагло вру. Все я помню. Помню, как люто мурашит от одного взгляда того самого человека, как рвет низ живота от беспощадных взмахов крыльев тех самый заурядных бабочек, как кружится голова и теряется почва под ногами. Это помню. Хм, а свиданий таких, нет. Как-то по накатанной все было…
- Я понял, - юркий кончик розового языка пробегается по его губам, и прямой синий сапфировый взгляд пригвождает меня к месту, нахлестав по щекам до яркого румянца. – И как ты себе это представляла? – понижает голос до интимного полушепота, чуть подаваясь корпусом вперед. – Так?
И… Вы видели когда – нибудь, как в секунду меняется человек? Будто по щелчку пальцев, словно на уроке в театральном училище, перевоплощается, выпуская наружу какую-то сущность? Одним взмахом руки со стола с дребезгом летят на пол тарелки и бокалы. Я даже не успеваю вздрогнуть от неожиданности, испугаться, или подумать, откуда в нем столько силы, когда он подхватывает меня за талию, роняет на гладкую поверхность столешницы и проворно забирается следом, с комфортом устраиваясь на коленях между моих, неожиданно разведенных в стороны, бедер.
- Теперь всё по правилам? – хрипловатый низкий рокот вибрирует под тонкой кожей на моих ключицах.
- Я пошутила, - пытаюсь нелепо отмазаться, упираясь ладошками в гладкие горячие плечи.
- У тебя отвратительное чувство юмора, - саркастический смешок растворяется в ощутимом укусе изгиба шеи.
В голове начинают мерцать разноцветные лампочки. Все ярче и быстрее, пока, в конце концов, не взрываются искрами. Обескуражена тем, как, совершенно неожиданно, среагировало на его близость мое тело. Это что-то из разряда "абсолютно не поддающееся воле разума". И если свое звуковое сопровождение я еще как-то в силах сдерживать, то частые и высокие подъемы грудной клетки скрыть не удается.
- Это сейчас попытка не обломать мои «ожидания и реальность»? – бросаю на выдохе, когда чуть сухие горячие губы начинают исследовать территорию над кромкой достаточно глубокого декольте.
- Нет, всего лишь стандартная процедура с очевидным итогом – трахнуть тебя, - ни грамма не пытается юлить, или припрятать свои истинные намерения под пушистым пледиком из несбыточных обещаний и розовой пыли. Кто бы мне раньше сказал, какой, оказывается, возбуждающей и эротичной может быть честность. – Вы уж поправьте меня, если я что-то делаю не так, просто это мой первый опыт с такой взрослой женщиной, - нагло язвит между поцелуями, резко дергает вниз кромку платья, оголяя чувствительную грудь.
Напряженные соски остро реагируют, соприкасаясь с прохладой. Размытым взглядом уставившись в потолок, гипнотизирую плоскую круглую люстру. Шумно тяну носом воздух, пропитанный терпким ароматом разлитого вина и его звонкого парфюма, когда чувствую на груди его горячее дыхание. Вот-вот, и губы коснутся твердых вершин, но он намеренно медлит, усиливая, пылающее под кожей, возбуждение ожиданием. В смятении пытаюсь стиснуть бедра, но получается, что лишь крепче обнимаю ими раскаленный твердый торс. Одно короткое болезненное касание кончиком языка к изнывающему соску выбивает из меня абсолютно не человеческий стон. Сама же пугаюсь своей реакции и тщетно пытаюсь скрыть его за отчаянным вздохом. Но стоит губам парня бережно обнять твердую горошину, как мощная всепоглощающая лавина начинает свой разбег без шансов на торможение.
Подаюсь бедрами вверх и с наслаждением упираюсь, вибрирующей изнутри, промежностью на уверенный твердый стояк. Вжимаюсь в него, как можно теснее, бесстыже проезжаясь по вертикали, пока не ощущаю грудной клеткой утробный гортанный рык. Не мой. И, о, боже, как это льстит… Как раскручивает по спирали и тешит мое женское эго. Цепляюсь пальчиками за мужские влажные плечи и нетерпеливо шиплю от его торопливых и жадных ласк языком.
И не хочу, совершенно не хочу слышать этот проклятый противный писк домофона, что заставляет его остановиться…