- Че – че, накатала заявление ментам, сняла побои, - довольно ухмыляется, перекатывая во рту ядовито – салатовую трубочку. – А потом мне начала звонить и плакать его мамочка и сестра. Типа: «Оленька, доченька, не губи его, сглупил, ничего не помнит!» и бла-бла-бла…
- Иии? – в шоке округляю глаза, отчетливо понимая, чем закончилась история.
- Ну, и пожалела я его, - недовольно хмурит брови, сама уже, явно осознавая свой тупой поступок. – Сходила, отозвала заявление.
И даже как-то отпадает желание бодаться с мужчинами и оспаривать их железобетонное утверждение о том, что все бабы дуры. Да. Все по факту. С детства же учили: «На правду не обижаются». Как там говорят у алкоголиков? «Если ты признаешь и не отрицаешь свой недуг, то еще есть шанс на выздоровление». Вот и у Оли, кажется, где-то проблескивают лучики осознания своей глупости, значит, еще не все потеряно.
Судя по тому, что подруга все чаще стала поглядывать на экран и нетерпеливо топать ножкой, она уже настроила «хвост пистолетом» и решительно собралась в другое место, навстречу приключениям.
- Слушай, поехали уже, наверное, домой, - решаю не усложнять ей жизнь и иду навстречу. Тем более, что мой боевой настрой как-то уверенно сошел на «нет». Громкая музыка больше не помогает вытеснить из головы идиотские серые мысли, а толпа беснующихся незнакомцев начала откровенно напрягать.
- Пошли, - стремительно хватает сумочку, подскакивает на ноги и неприлично пошатывается от такой прыткости.
Ох, и повезет же сегодня кому-то этой ночью… Уже мысленно сочувствую этому бедолаге.
Не спеша пробираемся к выходу и выходим на улицу. Полной грудью вбираю охапку теплого августовского воздуха – последнее дыхание летних дней. На темном небе, затянутом плотной ядовитой дымкой жизнедеятельности города, отчаянно пытаются пробиться мелкие серебряные звездочки. Редкие сухие листики шелестят по асфальту, путаясь в каблуках, и уносятся прочь. Тридцать первое число – дата, пропитанная доброй щемящей грустью. Своеобразный рубеж, будто завтра ты нырнешь в совершенно новую жизнь, и остается надеяться, что там, в сентябре, все непременно будет хорошо.
- Вызовешь такси? – мимолетно бросаю, с досадой щелкая кнопкой включения «севшего» телефона.
- Умгу… Давай, покурим пока. Будешь? – протягивает мне свою вонючую «одноразку» с приторным запахом персика и банана.
Но я от чего-то не отказываюсь. Затягиваюсь этой мерзотной отравой и с каким-то садистским наслаждением выдыхаю густые мягкие клубы белого дыма. Легкие неприятно щиплет с непривычки, но я, как последняя мазохистка ,продолжаю это делать вновь, гипнотизируя взглядом, мерно раскачивающиеся от очередного порыва ветра, провода.
- Ну, привет, - как черт из табакерки, из-за угла крыльца выныривает очередной экземпляр. – Я Костя, - уверенно становится напротив меня, требовательным взглядом пытаясь выудить ответ. Замираю в одной позе и мнительно щурю глаза, пытаясь сообразить, что же именно меня смущает в этом молодом человеке.
- Я Оля, - охотно отзывается моя компаньонка, кокетливо скрещивая пошатывающиеся ножки.
- Не интересно, - с ошеломляющей грубостью отзывается незнакомец, пуская в нее гневный взгляд. – Мне интересна она, - очевидно, имеет ввиду меня, но от того, что в моем присутствии о моей же персоне говорят в третьем лице, совершенно обескураживает.
Олю же это, кажется, вообще абсолютно не смущает. Она, определенно, обижена такой грубостью, посему недовольно надувает, и без того пухлые, губы.
- Даша, - ляпаю на автомате, воинственно задирая подбородок.
- Я же говорил, я еще вернусь, - криво и хищно скалится, и озарение с грохотом прибивает меня по голове пыльным мешком. Я просто не признала этого ненормального из клуба без кепки и ветровки. На секунду, показавшееся нормальным ,его лицо снова приобретает какой-то животный оскал и черствеет. – Я за вещами, Даша, - кивает на вход и медленно пятится назад. – Выйду, поедем, покатаемся. Подружку можешь взять с собой.
И вот в любой другой ситуации я бы уже давно обложила подобного придурка трехэтажным матом и послала так далеко, откуда в принципе не возвращаются, но сейчас виски покрываются холодным потом, а пальцы начинают дрожать. Кто знает, что на уме у этого психа? Очевидно же, что он ненормальный. Украдкой посматриваю по сторонам в надежде найти хоть какую-то помощь, но как по закону подлости, по обыкновению забитая парковка, пуста.