- Не обосрись от натуги, - на повышенных тонах парирует незнакомец в черном худи с капюшоном, без особого труда впечатывая в скулу придурка тяжелый удар.
- Ты че, ублюдок, - приходит на защиту своего дружка водитель, как последняя крыса, нападая со спины.
И если бы я хоть сейчас воспользовалась инстинктом самосохранения, то уже давно бежала без оглядки, пока этим двум не до нас, но вместо этого глупо топчусь на месте, словно курица – наседка, всерьез думая, что смогу чем-то помочь этому доброму парню.
- В машину! - выдергивает меня громким криком из состояния сомнамбулы, когда я на секунду встречаюсь с его глубоким голубым взглядом.
- Что? – продолжаю адски тупить и чисто на автомате умудряюсь поймать брелок от автомобиля, брошенный в мою сторону.
- Серая «Мазда»! – рычит парень, стойко держа позиции и отбиваясь от нападок двух соперников.
Воспроизвожу фрагменты воспоминаний, точно понимая, что уже видела данную марку несколько минут назад на окраине парковки. Мечусь в ту сторону и слишком резво, для нетрезвой дамы на каблуках, несусь в нужную сторону. Оля покорно и, на удивление, молча бежит следом.
- Дверь заблокируй! – летит мне в спину хриплый рык, сопровождающийся нецензурной бранью. Чьей именно, я уже и не разберу, но сердце неистово рвет от волнения грудную клетку и лупит тяжелыми ударами прямо в мозг. Онемевшими пальцами жму на брелок, и замки издают характерный щелчок.
- Ему, по – ходу, п*зда, - с уверенной констатацией бросает подруга, юрко ныряя на задние кресла.
Резко оборачиваюсь, уже намереваясь прыгнуть следом, и сердечная мышца вовсе начинает скручиваться в тугой узел от увиденного. Пока водитель каким-то чудом умудрился скрутить бедного пацана, вдавливая его лицом в дверь автомобиля, придурошный псих достает из багажника, леденящую мою тонкую душевную организацию, металлическую биту. Я, наверное, даже не успела понять, как воспаленный мозг самостоятельно принял за меня какое-то решение. Захлопываю заднюю дверцу и прыгаю за руль машины, совершенно точно, не соображая в тот момент, что вообще не умею водить. Ключ в зажигание, поворот, из подкорки чисто машинально высасываются какие-то воспоминания о том, как это делается, совершенно интуитивно вдавливаю ногу в первую попавшуюся педаль, абсолютно не ожидая, что машина так бодро рванет с места. От обуявшего страха ловлю руками руль, и чисто по-женски, как испуганный зверек, жмурюсь от ужаса, пока не слышу тяжелый и гулкий удар тела об капот. Сбрасываю ногу с педали и хватаюсь за голову. Оля орет, извилины в голове трещат и звенят. С опаской приоткрываю один глаз и не могу разобрать, что происходит. Летают перед стеклом чьи-то руки, слышны крики. Фокусирую взгляд и различаю парнишку в черном, которому удалось вырваться. Одним четким ударом он отправляет противника за пределы моей видимости и водительская дверь распахивается. Снова жмурюсь, уже чисто рефлекторно, ощущаю как чьи-то горячие руки спешно пролезают под мою поясницу и колени, и меня ловко сбрасывают на пассажирское кресло. Далеко не сразу до меня доходит, что я тупо задыхаюсь от того, как сильно сотрясает мою грудь от беззвучных рыданий.
- Всё – всё, тихо, успокойся, - мягкий, но уверенный голос проникает в уши, и поплывшим взглядом мне удается различить перед своим лицом протянутую бутылку минералки. Руки ходят ходуном, но мне удается открутить злосчастную крышку и опрокинуть в себя жадный глоток. Чудо - водичка, предназначавшаяся для успокоения, каким-то макаром сумела произвести обратный эффект. Горло стягивает плотным огненным кольцом, и я начинаю выть в голос, захлебываясь солеными слезами. – Ага, понял, - нотки задорных смешинок в голосе абсолютно противоречат ситуации. Продолжаю реветь белугой, пока перед глазами не появляется все та же рука в браслетах, удерживающая длинными пальцами с серебряным перстнем на указательном, початую бутылку виски. Предусмотрительно открытую. Хватаюсь за горлышко, но он не отпускает, очевидно, испугавшись за то, что оболью ему к чертям весь салон. Осторожно помогает наклонить тару, и я ощущаю, как после неприятной горечи, после которой хочется поморщиться и закусить, по пищеводу начинает разливаться приятное тепло, и я, наконец, перестаю ныть.
- Я его убила, да, этого психа? Задавила? – медленно поворачиваю голову, пожалуй, впервые за это время, взглянув в лицо своему спасителю. Из его рассеченной прямой брови тонкой струйкой течет кровь. Из – под глубокого капюшона торчит угольная короткая челка, а губы искривлены в снисходительной ухмылке.
- Ага, - отвечает на полном серьезе и задумчиво закусывает нижнюю губу. – Тебя посадят, - огорошивает без грамма сожаления, выруливая на тускло – освещенную дорогу.