— Было бы за что. Имей в виду, я за тобой слежу!
— Следите, Ирина Леонидовна. Мне скрывать нечего. Коньяк у вас хороший, но у меня лучше. Я буду рад видеть вас в «Ярославце». С меня угощение.
— Митя, дорогой, за что угощать-то? Я даже не уверена в том, что сказала. Пойми, она может упоминать о тебе чаще, только потому, что ты стал частью нашего дома, общества.
— Да не за это.
— А за что тогда? — мадам Шульц была заинтригована.
— За то, что пытались отговорить ее выходить замуж за Раевского, — Митя склонился, поцеловал руку гранд даме и вышел.
А Ирина долго еще смотрела ему вслед, думая о том, что мало кто из мужчин ей знакомых, благодарил не за слова приятные в свой адрес, не за поддержку его, как претендента, а за заботу о любимой женщине. Решив, что Митя такое же ископаемое, как и Юля, Ирина улыбнулась своему отражению в зеркале и искренне порадовалась, что мужик он настоящий, а не та фикция несуразная, что зовется мужем Юленьки.
Митька же, попав домой, в полной мере оценил слова гранд дамы об адреналине. Метало его, бедняжку, по квартире. Сидеть не мог, лежать не мог. Стоять тоже не было никакой возможности! А тут еще звонок в дверь. Вот кого принесло в полночь, а?
— Юля? — не ее приход поразил Митьку до глубины души, не глаза ее сияющие, не волосы, густыми волнами лежащие на плечах, а то, что она нервничала и то и дело посматривала на дверь своей квартиры.
Широкову и подумалось, что вся ситуация эта ужасна. Вот девушка стоит перед ним, чудесная, более того, любимая. Ему бы радоваться, что вспомнила о нем среди ночи и пришла пару слов сказать, а у него от злости кулаки сжались! Она боится, нервничает и почему? Да потому, что тайком от мужа пришла сюда сейчас. А для нее, Юльки, это ой как непросто. И неприятно. А Митьке меньше всего хотелось быть для нее неприятностью, и чтобы думала она о нем, как о чем-то неприличном. Как там Гойцман старший сказал? Легкий адюльтер?
— Митя, я на минутку. Вы простите, что поздно, но я слышала, как дверь хлопнула и решила, что не спите.
— Зайдешь? — Митя сделал приглашающий жест и очень удивился, когда Юля кивнула и осторожно ступила на порог его дома.
— Я на минутку, — повторила Юля слова свои как чудодейственную мантру, — Только спасибо сказать. И про Артёма Заварзина… Митя, он замечательный! Честный и отважный человек. Настоящий офицер! Я прошу вас, не думайте о нем дурно и не бейте его больше. Он болен, ему забота нужна. Артём не виноват в том, что стал таким! Он никогда бы не обидел меня. Ну, просто не рассчитал своих сил. Он хотел отодвинуть меня, а не толкать!
Вот что взыграло сейчас в Митьке? Коньяк или досада от того, что пришла она оправдывать Заварзина, а не потому, что он, Митька, нужен был ей? Да и неважно, потому, что сделал он то, что сделал и сказал то, что сказал.
— Ты для всех оправдания находишь. Всех жалеешь. Так, может, и меня не станешь осуждать? — сказал и притянул Юльку к себе.
Обнял одной рукой за талию, вторую положил ей на затылок, зарывшись в ее волосы всей пятерней. Юлька замерла, запрокинув голову, смотрела на Широкова. А Митька утонул в глазах ее серых, пропал совсем. И знайте, если бы не слова ее, не отпустил бы сейчас.
— Митя, вы пьяны
Он даже глаза прикрыл от греха, правда, не отпустил, а прижался лбом к ее лбу.
— Надо же, оправдала, — усмехнулся горько и отпустил ее, — Юль, иди. Я понял все. Артёма больше не трону. Но и ты запомни, пьянство не оправдание. Никому и ни в чем. Иди, Юль. Просто иди. Спи спокойно.
Юлька без поддержки Широкова покачнулась, посмотрела на него странно, волнующе, и выскочила за дверь.
Глава 8
Вот оно как бывает-то, вот как случается. Так получаются измены, да?
Юлька всегда знала, что нет ничего хуже измены. Предательства. Да, отец накрепко вбил в ее сознание эту истину, собственно, очень правильную и высокоморальную. У Виктора Аленникова был пунктик на счет женской верности. Оно и понятно, жена-то, сбежала с любовником. Изменила, предала. А что сейчас творится с Юлей? Ночью, ушла от спящего Кирочки, тайком пробралась в дом соседа, ну и получила то, к чему стремилась, глупенькая.
Москвичка наша долго еще сидела на кухне, пила холодную водичку и старалась забыть обо всем. О чем? А то сами не понимаете? О Широкове. Вот ведь, напасть ярославская! Именно так Юлька и обзывалась мысленно на Митю, понимая, что попалась. Что все это происходит с ней, а не в каком-то кино или романе.
Забавно, что Юлька никогда не понимала женщин, теряющих голову от любви. Анну Каренину не то, чтобы осуждала, но не почитала ее героиней. Равно как и ту самую, что была «луч света в темном царстве», Катерину из «Грозы». А тут сама слегка сошла с ума. И вроде бы не произошло ничего такого. Ну, выпил молодой мужчина, приобнял. Объяснить все можно, оправдать тоже. Одного Юленька оправдать не могла. Точнее, одну. Себя. И свой странный отклик на его, Митину, близость. Впрочем, и тут у психолога Юли нашлось объяснение! Митя геройски защитил ее от Заварзина и был в этой роли настолько хорош, что Юлька при всем честном народе стояла, обнявшись с ним, даже голову ему на грудь положила, бесстыдница! И реакция ее на Митю, вроде как, вполне житейская — восхищение и благодарность!