— Заводи! Ты, Юль, на диван и в позу расслабленной амебы. Немедленно! Ты, Мить, сайгаком в аптеку. А я буду гавкать на всех, кто попытается Юляшку отсюда выцарапать.
Юлька поплелась в гостиную, а Ирина тихо прошептала Митьке:
— Что, военные действия начал? Ну, ты и хват. Только, Мить, ты смотри, палку не перегибай.
— Ирина Леонидовна, никаких действий. Просто бесит, понимаете?
Мадам Шульц понимала, похоже, ее саму бесило потребительское отношение к девочке.
— Иди уже, правдолюб. Я тут послежу.
Митька ушел в аптеку, а Ирина в гостиную, к Юле.
— Ну, Юль, ты тут как? — Ирина Леонидовна, проводив Митю в аптеку, решила выяснить кое-что у своей подопечной.
Юленька сидела на диване в стильной гостиной соседки и удивлялась собственному безразличию. И как это она так покорно направилась за Митей? Как оставила Кирочку одного с толпой гостей? Самое интересное, что ей было все равно. Неужто, «укатали Сивку крутые горки»?
— Ириночка Леонидовна, простите, что ворвалась к вам вот так, запросто, — ну, «нехоть» или «хоть», а Юлька не забыла о хороших манерах.
— Ты бы сама не догадалась. Скажи Мите спасибо. Знаешь, давно пора было тебе навестить меня. Эти вечные гости твоего Киры доконают кого угодно. Приляг, сейчас полечим локоть твой. — Ирина принесла теплый плед и попыталась Юлю укрыть.
— Не нужно вовсе. Я скоро пойду. Ирина Леонидовна, можно я умоюсь? Наверно, я как чучело выгляжу? — выглядела Юля не как чучело, а как подкормленный узник Освенцима.
— Иди, дорогая. Лучше, если ты душ примешь, честное слово. Вода прекрасно смывает усталость. Чистые полотенца на полке и халат, кстати, тоже.
Юлька поплелась в ванную комнату, а уже там соблазнилась предложением соседки, встала таки, под горячие водяные струи. Вода сняла усталость, боль в локте слегка унялась, а вот паскудность мыслей и чувств не прошла, а даже слегка усилилась. Юльку затрясло и она, сжавшись в комочек, опустилась на пол большой душевой кабины и заплакала. Ну, иногда это просто необходимо, а Юленьке уже давно нужно было порыдать, как следует.
Через половину часа, Юля, укутанная в белоснежный банный халат соседки, вышла в гостиную. Там уже ждала ее мазь и Ирина Леонидовна. Мити не было… Странно, что это показалось Юльке обидным, и она заплакала снова.
— Жуть какая, — Ирина слегка растерялась. — Юлюшка, что случилось? Так сильно болит? Ложись скорее.
Покорная Юлька улеглась на диван и позволила доброй соседке укрыть себя пледом. Так же безропотно снесла она утирания мокрых щек и глаз батистовым платочком с монограммой семьи Шульц.
— Достаточно, дорогая. Я уже поняла, что у тебя легкая истерика. Правда, не пойму, почему легкая? Я бы на твоем месте бесновалась. Ну, всё, всё! Перестань. Сейчас придет Митя и поколотит меня. Скажет, что я тебя расстроила
Юля расслышала, что «Митя придёт» и слёзы высохли моментально. Чудеса!
— Зачем придет?
— Не зачем, а с чем. Он пошел за повязкой, сказал, что у него есть. Когда-то получил растяжение. То ли в волейбол играл, то ли в футбол.
В этот момент в прихожей мадам Шульц раздались голоса.
— Митя, что у вас тут происходит? Мы с Фирой сидим у себя наверху, и никто ни о чем нам не рассказывает. Это подло! Информационный вакуум вреден!
— Дора Рауфовна, ничего не происходит.
— Правда? А тогда с чего Вы вечером лезете в квартиру Ирэн? — Фира и Дора не отступятся, это стало понятно и мадам Шульц и Юльке.
— Митя, да веди их уже сюда. Если не впустить, будут скулить под дверью, как пуделята.
Забавная троица показалась в дверях гостиной. Митя подотстал, глядя на Юльку, а бабушки Собакевич резво поскакали к дивану, закидали вопросами растерянную Юлю и закипающую Ирину Леонидовну. Когда тайное стало явным, бабушки принялись сожалеть и утешать раненую москвичку, а Митя…
Конечно, Юлька поглядывала на него, время от времени. Широков стоял, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди, и реально умилялся бабульками.
— Юленька, хорошо бы капустный лист приложить. Так няня наша делала при ушибах. Помнишь, Фирочка, ты тогда еще напугалась увядшего листа, когда она компресс сняла.
— Дора, ты еще вспомни, как я на карусели каталась и носила две косички.
— Когда это у тебя косички были? Все время мох на голове. Мексиканский, — Ирине удалось поучаствовать в беседе.
— Правда? А кто жаловался мне, что волосы прямые у нее и кудри не получаются? Еще завидовала!
И понеслось! Нет, не ссоры и брань, а воспоминания. Такие давние, трогательные, что Юля и Митя заслушались. Правда, Юле не в диковинку вот такие беседы, а Митя слушал и улыбался. Засмеялся. А Юленька не смогла отвести глаз от симпатичного Широкова и прошляпила, прозевала момент, когда Митька заметил ее интерес. Горячего взгляда не отвел и даже больше. Ох, опасные гляделки!