— Кира, я хотела тебе рассказать… — Но Кире позвонили, он дернулся, глядя на дисплей, принял вызов и вышел в холл, чтобы поговорить.
Юля сидела над тарелкой, в которой остывало жаркое, и старательно не думала о Мите. Как? А вот так! Только всплывал перед ее мысленным взором образ симпатичного соседа, она трясла головой и пела про себя песенку, отгоняя видения и воспоминания.
— Я здесь, малыш! Все остыло, — Кира тоскливо смотрел на еду.
— Подогрею, — метнулась хозяюшка туда-сюда, и вот уже вновь горячий обед.
Они поболтали ни о чем. В процессе, Кира снова извинялся, Юля тоже. В общем, сказали нужные слова и успокоились. Правда, Юльке так и не удалось покаяться, но они же не расстаются, верно? Значит, сделает это чуть позже, ага?
И опять «ага» и снова ярославская напасть проявила себя не к месту. И почему Мите так нравится это короткое слово «ага»? И почему оно так подходит ему? И жаль, что Юлька не может спросить об этом соседа. Точнее, не спросить, а просто поговорить.
Помыла посуду, собралась, скрутилась и побежала в свою студию. Летела, словно на крыльях! Очень любила детей и они платили ей тем же. С ними ей было легко и ясно. И кто кого лечил, позвольте узнать? Она их или они ее?
Уже вечером, пробегая мимо молошной, подумала о килограмме творога. Встала, как вкопанная посреди тротуара, даже не замечая, что сердитые прохожие толкают ее. Очнулась и вошла таки в лавку. Купила свежего творожка и домой. Себя оправдала тем, что Митя ждет творога и ей, Юльке, ничто не мешает просто отдать его соседу и не ходить на мастер класс по лепке сырников.
— Юль, я так тебя ждал, — нежное объятие Киры в холле и его руки на ее щеках.
Поцелуй и джентльменское проявление в виде помощи при снятии слонярской куртки. Даже домашние туфли натянул ей на ножки. И как Юльке не обрадоваться, а? Внимание и забота. У них все получится!
— Малыш, давай ужинать. Приготовь картошечки, а? Жареной. И вот те котлетки куриные. Хорошо бы еще салатцу с яйцом и свежим огурчиком. Так вкусно.
Разумеется, Юлька поскакала в кухню и стала кашеварить.
Кирочка, чтобы не мешать, отправился в кабинет и запустил свою «стрелялку». Обычный вечер супружеской пары. Или нет? Скажем так, обычный для Юлькиной семьи.
— Ужин готов! Кирочка, иди скорее!
— Юльчишка, а можешь мне сюда принести? Тут у меня уровень интересный очень. Если пройду, рейтинг зашкалит.
И ведь понесла, а что делать-то, муж любимый просит.
Кирочка плотно «зависал» в игре, а Юля, не захотев ужина, просто согрела себе чаю и сидела одиноко в кухне, грея руки о чашку. Нет, руки не озябли. И в квартире совсем не холодно. А вот в душе морозец и сквозняк. Потому и хотелось прикоснуться пальцами к чему-то теплому.
Кире снова позвонили, и он воодушевленно болтал, правда, выскочил в спальню. Юльку это не удивило, он часто так делал. Ну, Юлька была уверена, что у каждого могут быть свои секретики, потому и не лезла с вопросами, кто, да почему. А напрасно! Нужно и можно интересоваться жизнью своей половинки. Иначе получится, как в романе, типа «Жены всегда узнают последними». А вот если бы поинтересовалась, да слегка пристыдила, может и не пришлось бы ей мириться с Кирочкиными краткими загулами на стороне. В общем, деликатность не всегда хороша. Странно, правда? С другой стороны, ему могли и друзья звонить, не так ли? Почему, непременно, женщина?
Юлька уныло смотрела в окно. Снежинки крупные падали и не кружились. Тяжелые белые комочки летели вниз, обещая к утру оттепель. Так всегда бывает в Москве, когда вечером вот такой снег сыпет. Короче, обычный, тоскливый февральский вечер.
И пожалела себя Юлька, пожалуй, впервые в жизни. Ну что такое двадцать шесть лет? Молодость, если не сказать юность. И сидит дома, смотрит в окно. Никуда не ходит и ничего не видит. Ее подруги успели и вокруг света объехать и детей нарожать, а некоторые и вторым браком уже счастливы. И походы в музеи, театры, в рестораны, кино, антикафе и прочие интересные места. Да простая прогулка в парке с Кирой была бы Юльке счастьем и приключением. А ведь есть еще и выставки, лекции, концерты. Столица же, не глухой хутор. А она сидит и в окно смотрит…
Знаете, почему Юлька обо всем этом задумалась? Вероятно, догадываетесь. Верно, из-за него, Широкова! Он прошедшей ночью столько всего рассказал москвичке о своей жизни заполошной, что ей стало стыдно говорить о своей, скучной и серой.
Кира вошел в кухню и очень быстро, сбивчиво, заговорил.
— Малыш, мне очень нужно уехать сейчас. Не сердись, Юлечка моя. Это по работе. Если все выгорит, я смогу зарабатывать больше.