– Жуть какая, – Ирина слегка растерялась. – Юлюшка, что случилось? Так сильно болит? Ложись скорее.
Покорная Юлька улеглась на диван и позволила доброй соседке укрыть себя пледом. Так же безропотно снесла она утирания мокрых щек и глаз батистовым платочком с монограммой семьи Шульц.
– Достаточно, дорогая. Я уже поняла, что у тебя легкая истерика. Правда, не пойму, почему легкая? Я бы на твоем месте бесновалась. Ну, всё, всё! Перестань. Сейчас придет Митя и поколотит меня. Скажет, что я тебя расстроила
Юля расслышала, что «Митя придёт» и слёзы высохли моментально. Чудеса!
– Зачем придет?
– Не зачем, а с чем. Он пошел за повязкой, сказал, что у него есть. Когда-то получил растяжение. То ли в волейбол играл, то ли в футбол.
В этот момент в прихожей мадам Шульц раздались голоса.
– Митя, что у вас тут происходит? Мы с Фирой сидим у себя наверху, и никто ни о чем нам не рассказывает. Это подло! Информационный вакуум вреден!
– Дора Рауфовна, ничего не происходит.
– Правда? А тогда с чего Вы вечером лезете в квартиру Ирэн? – Фира и Дора не отступятся, это стало понятно и мадам Шульц и Юльке.
– Митя, да веди их уже сюда. Если не впустить, будут скулить под дверью, как пуделята.
Забавная троица показалась в дверях гостиной. Митя подотстал, глядя на Юльку, а бабушки Собакевич резво поскакали к дивану, закидали вопросами растерянную Юлю и закипающую Ирину Леонидовну. Когда тайное стало явным, бабушки принялись сожалеть и утешать раненую москвичку, а Митя…
Конечно, Юлька поглядывала на него, время от времени. Широков стоял, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди, и реально умилялся бабульками.
– Юленька, хорошо бы капустный лист приложить. Так няня наша делала при ушибах. Помнишь, Фирочка, ты тогда еще напугалась увядшего листа, когда она компресс сняла.
– Дора, ты еще вспомни, как я на карусели каталась и носила две косички.
– Когда это у тебя косички были? Все время мох на голове. Мексиканский, – Ирине удалось поучаствовать в беседе.
– Правда? А кто жаловался мне, что волосы прямые у нее и кудри не получаются? Еще завидовала!
И понеслось! Нет, не ссоры и брань, а воспоминания. Такие давние, трогательные, что Юля и Митя заслушались. Правда, Юле не в диковинку вот такие беседы, а Митя слушал и улыбался. Засмеялся. А Юленька не смогла отвести глаз от симпатичного Широкова и прошляпила, прозевала момент, когда Митька заметил ее интерес. Горячего взгляда не отвел и даже больше. Ох, опасные гляделки!
– Мить, ты чего там застыл? Где повязка-то? – От слов Ирины Леонидовны Широков даже подскочил.
– Заслушался, – подошел было к дивану, но был остановлен непоседливой Фирой.
– Давай, Мить. Я намажу мазью и повязку повешу.
Он отдал и повязку и подал тубу с мазью Фире. Юлька выпростала руку из под пледа и Фирочка сноровисто, будто занималась этим с детства, наложила мазь и попыталась Юлькину руку запихать в повязку.
– Ушиб небольшой, гематомы нет, припухлости не наблюдается. Это легкий случай. Совсем необязательна повязка,– Юльке совсем не хотелось выглядеть раненой разведчицей.
– Не спорь, дорогая, – Фира повесила локоть соседки на тканевые качели и полюбовалась делом рук своих.
Потом обернулась к Мите.
– Мить, а где мастер класс? Вот все вы одинаковые! Наобещают с три короба, а потом в кусты!
Пламенная речь сестрички Собакевич была поддержана Дорой и Ириной! Мите ничего не осталось, кроме как сдаться, и назначить свидание всем троим завтра вечером в своей квартире.
– Юль, – когда три пожилые дамы занялись беседой и спорами на счет завтрашней встречи, Митя тихо шепнул молодой соседке, – спасай. Если ты завтра не придешь с ними, я либо усмеюсь до смерти, либо выйду в окно.
Юлька подумала, подумала и хихикнула. И ведь совсем ни с чего! Ей плохо и больно. С Кирой поссорилась, почти. Лежит в чужом доме с ушибом локтя. Устала. А ведь поди ж ты, хихикает! Прямо радости полные карманы!
– Я не знаю, что со мной будет завтра, Мить, – вот напрасно она так сказала, потому, что Митя заулыбался!
А она, Юленька, снова засмотрелась на соседа и впала в состояние очаровательной тупости.
– Что будет? Все хорошо будет, Юль. У тебя завтра дел много?
– Две группы, одна за другой. А потом ничего. Ну, в смысле, домой, – вот домой как раз таки было страшно.
Юлька задумалась, и поняла, что Кира даже не написал. Вероятно, занят был гостями. Как обычно, Юля оправдала мужа, взвалив вину за случившееся на себя. Ну, что ей стоило откинуть руку Широкова там, на лестничной площадке и пойти домой?! Пережила бы как-нибудь этот вечер, перетерпела. А теперь что? Кирочка будет сердиться…