Митька десятым чувством определил, что Юлька в легком шоке и, пересилив себя, решил отпустить любимую девочку.
– Хорошо. Иди и отдохни. Я рядом, только позвони или напиши, Юль. Ты в безопасности, поняла меня? – обнял коротко и поцеловал в лоб.
Юлька, запрограммированная его посылом, послушно развернулась и ушла к Джеки. Митьке ничего не осталось, кроме как потоптаться немного у закрытой двери и пойти к себе. То ли спать, то ли думу думать. Это уже как повезет.
– Юля, оставайся в гостевой спальне. И живи столько, сколько понадобится. И нечего смотреть на меня такими большими глазами. Я всегда рада тебе. И мне приятно знать, что я кому-то нужна, – Ирина не желая напрягать Юлю своим присутствием пошла к себе.
Неизвестно что Светочка Заварзина налила в ту чашечку китайского фарфора, но уснула москвичка наша сразу. Спала крепко и без сновидений. А что? Вот такая защитная реакция организма.
Глава 18
Хмурым утром последней недели зимы проснулась Юля отдохнувшей телесно, но опустошенной морально. Завтракала с молчаливой Ириной и молчала сама. Но, когда-то же надо было начать говорить, верно? Вот Юля и начала:
– Ириночка Леонидовна, мне нужно одежду хоть какую-нибудь… А я к Кире идти сейчас не хочу. Можете одолжить мне свою куртку? Я на занятия опаздываю.
– У меня есть вариант получше, – Джеки подняла из-за стола и вышла из квартиры.
Звонила в дверь Кирилла долгонько. Он открыл, сонно моргая.
– Я за вещами Юли. – После ее слов Кира растерялся.
Вот не думал он, что все так быстро и что совестливая Юля не придет сама, а пришлет вместо себя соседку.
– Пусть придет сама! Я ничего вам не отдам! – психанул: а чему тут удивляться?
У Киры был план. Он прекрасно изучил Юльку за то время, пока назывался ее мужем и в том видел шанс на спасение их брака и собственной приятной безбедной жизни. Нужно только во всем признаться, повиниться, покаяться и обещать чёртову прорву всего. Лапшу на уши жены он вешать умел превосходно, чем и хотел воспользоваться.
Жаль, что нарвался он на Джеки. Она всегда получала то, чего хотела, исключая, разве что, печально известный браслет Фиры Собакевич.
– Раков, ты не только отдашь мне вещи Юли, но и сам их соберешь. Аккуратно. Сейчас. Либо твоя родная Пенза будет встречать тебя наново. И твой ребенок будет рад видеть папашу после долгой разлуки. Уяснил?
Кира уяснил. Она все знала и могла рассказать Юле, а это не по его, Кириному, плану! Он сам должен говорить об этом с женой и виниться, и каяться. Ну и собрал, и отдал.
– Документы, – скомандовала мадам Шульц и получила папку с Юлиными бумагами, а еще ее сумку и зарядное устройство для телефона. – А теперь неси сумку к моей двери. Или прикажешь мне самой?
Мысленно Кира проклял властную соседку трижды, но сумку отнес.
Юлька ни слова не сказала, увидев свои вещи. Просто оделась и ушла. Заставила себя доковылять до студии, где ждала группа уже вполне себе адаптированных детишек.
– Юлия Викторовна, Вы заболели? – одна из мамочек тревожилась о ней.
– Добрый день. Все в порядке. Небольшой упадок сил, обычный для этого времени года. А если учесть какая погода стоит, то …
Мамаша закивала, полностью подтверждая слова психолога. Дети, послушные как никогда, уселись за столики и Юля, отвлекшись от своих проблем, стала заниматься их проблемами.
Любимое дело. Это может стать спасением от многих бед и переживаний. Если бы Митя задал ей, Юльке, еще раз тот самый вопрос: «Чего ты хочешь?», Юлька бы ответила чётко – хочу работать на своей работе. Звучит дико и нескладно, но факт есть факт. Ей крупно повезло найти свое дело и любить его, и «работать» его.
Вот она и работала, а детки откликались на ее искренность, заинтересованность в них и их мыслях. Правда, надолго ее не хватило. Фоном все время шли мысли о Мите, о Кире… Юлька «упустила» настроение группы и конец занятия получился скомканным. С испугом поняла москвичка наша, что из-за всех ее метаний страдают ее изгои. И вот тут ее по настоящему накрыло, напугало и накошмарило ее собственное психологическое здоровье! Сознание приплюсовало сюда ее некрасивый (по ее мнению) моральный облик и добавило чувство вины перед Митей, которого она (снова по ее мнению) втянула в свою жизнь и…соблазнила.
Вероятно, узнав о таких мыслях, Джеки бы смеялась в голос. Ну, какое соблазнение? О чем вы? Сдается, что и бабушки Собакевич хихикали бы. Но Юлька уверилась, что она есмь грех и порок, а Митя всего лишь жертва.
Вторая группа занималась ни шатко, ни валко, и Юле стало понятно – все пропало. Она не может. Ни-че-го! Заниматься с детьми не может, принять решение не может. Вот так и пошла она домой, напоминая самой себе, как когда-то Митьке, старушку. Кстати, Митя писал все время, а Юлька только и могла, что отвечать коротко – да, нет, или смайлик.