А на лестнице ждал ее…Кира.
– Юленька, подожди! Нам нужно поговорить! Я обещаю, что ничего дурного не скажу, просто выслушай меня. – Юлька шарахнулась от него, но Кира знал на что надавить. – В память о наших пяти годах, умоляю!
И ведь угадал! Проняло нашу виноватую соблазнительницу. Да и самой Юле было понятно, что разговора не избежать, ибо, как и говорилось ранее – не по-людски все это.
Зашли в ее квартиру, спокойно уселись в гостиной на диван, и Кира начал:
– Я все понимаю, Юль. Я вел себя ужасно и у меня нет никаких оправданий. Я виноват, я очень виноват перед тобой. Всю ночь я не спал, думал и вот, что я понял, Юленька… Я люблю тебя и так было всегда. А самое страшное, что так и будет. Я кроме тебя никого и никогда не любил. А теперь я расскажу тебе все о себе, ничего не скрою, потому, что хочу быть честным с тобой до конца.
И рассказал ей хитрый муж все о себе. И о Пензе, и о ребенке, и об алиментах. Однако, рассказывал он сам, потому и добавил горечи и героизму в свои приключения. Вроде как, бросил ребенка, а слегка приукрасил, мол, не факт, что его он, но алименты все равно платит. И Раков-Раевский появился потому, что хотелось соответствовать Юленьке, потому, как она для него наивысшее из существ и наилюбимейшее. Не хотелось ударить в грязь лицом. А про любовниц… Наплел несусветное! Мол, перенял модель поведения от блудливого отца и Юля, как психолог, просто обязана его понять и простить. А далее половину часа заняла пламенная речь о его невыносимой, прямо таки адской любви к Юле! Потом долгие извинения, каяния и обещание, что пересмотрит всю свою жизнь. И ради жены готов на все. Будет делать так, как она скажет и никак иначе. Закончил речь уже знакомой Юле фразой.
– Дай нам шанс! Умоляю! – Кира выдохся, но надеялся на лучшее.
Эх, Кира, все ты продумал, обо всем припомнил, кроме самого главного. Ты ничего не спросил о ней самой. О той любимой, которая сидела сейчас на диване в полном хаосе мыслей и ощущений. Ни вопроса, ни теплого слова в ее адрес. Юля слегка лишь коснулась мыслью этого факта и снова впала и состояние: «Что делать?!!!».
Растерянная, оглушенная, прибитая к земле чувством долга и пониманием, что обязана дать шанс своему браку, Юлька поднялась и направилась к выходу.
– Кира, мне нужно время. Спасибо, что все рассказал.
А вот тут Кирилл поступил правильно и задерживать супругу не стал. Впрочем, не потому, что хотел отпустить, а потому, что сам устал и боялся сорваться в злобу и раздражение.
Юленька прикрыла за собой дверь и направилась медленно в сторону квартиры Джеки, но не дошла. Митька выскочил, цапнул ее, оглушенную, и затащил в свой дом.
– Юль… – Широков видел, что Юлька пошла к Кириллу и чуть с ума не сошел в ожидании.
Митя обнял напасть московскую и прижал крепко. Правда сразу понял, что в его руках совершенно растерянная девочка и принялся гладить ее по волосам, приговаривая что-то несуразное. Ему бы просто утешать и все, но натура-то мужская, борзая и нахрапистая. Такими и должны быть мужчины, глупо ждать от них повышенной тактичности и деликатности. А если мужчина влюблен и видит, что есть все шансы потерять любимую, то тут не до глубокого понимания эмоциональной ямы избранницы.
– Что случилось? Он обидел тебя? Юль, не молчи. Ты хочешь вернуться к нему? Да? Я не позволю. Прости, но не смогу! Юль, я знаю, что нравлюсь тебе, и я очень тебя люблю. Мы сможем быть счастливы, слышишь? Дай нам шанс! – ну, да, так и сказал.
Юлька, заслышав ту же просьбу, что выдал Кирилл, совсем застыла. «Что делать?!!» снова всплыло в сознании, и сознание-то ответа не подкинуло.
Ей бы передышку, ей бы время подумать и она бы поняла, что нужно одному и чего хочет другой, но оба ее мужчины не дали ей такой возможности.
Дать шанс… Пятилетнему браку или скороспелой влюбленности? Тут есть над чем подумать, ага? И что бы вы выбрали? Да, по факту приятнее выбрать влюбленность. Там и эмоции, и радость, и счастье, но пять лет брака просто так не выкинешь и не забудешь. Ведь и хорошее было у них с Кирой.
Широков заглядывал в глаза Юли и с ужасом понимал, что онане отвечает. Никак! Не обнимает, не понимает, не хочет ничего. Его внутреннее, глубинное, шептало – отпусти ее, дай собраться с мыслями, а вот влюбленная составляющая отказывалась отпустить дорогую девочку.
– Юля, не молчи! Ответь! – ошибся Митька в своем выборе, и Юленька выпуталась из его рук.
– Митя… Мне нужно уйти, – заторможено шатаясь, открыла дверь и ушла, а Митька остался один.