– Азар, я жду ответ, – бросила ему леденцы, отметив, с какой лёгкостью и ловкостью сын поймал угощение. И улыбнулся, нервно и робко. Словно пока ещё не разобрался, как именно стоит реагировать. – Почему ты не попросил этот ремень у меня?
– Ты бы не дала, – наконец выдавил из себя сын, опустив голову и с преувеличенным интересом рассматривая свои кожаные ботинки.
Тяжело вздохнула. Что-то в этом роде я и ожидала услышать. Сколько раз такое бывало? Сколько раз я доказывала приёмышам, что не собираюсь ни в чём их ограничивать? Бесполезно. Они как дикие зверьки, попавшие в руки жестокого человека: каждый раз ждут удара, даже по самому ничтожному поводу.
И изменить такое отношение если и получится, то далеко не сразу. Если вообще получится привить понимание, что мне можно и нужно доверять. И я никогда не ударю и не унижу их. Хочется верить, что у меня получится.
Не смотря на все попытки сдержаться, всё равно почувствовала горькую обиду, шевельнувшуюся в душе. Знаю, что глупо, только поделать ничего не могу. Разве что не усугублять своё положение и продолжать воспитательный разговор.
– Азар, а ты меня спрашивал? – тихо поинтересовалась, бегло проводя взглядом ревизию его одежды и обуви.
Потрёпанная обутка выглядела не лучшим образом. Даже не скажешь, что купили всего неделю назад. К сожалению, телячья кожа, даже самой лучшей выделки, не рассчитана на частое магическое воздействие. Азар обожал прыгать по городам при помощи благополучно украденного у моего любимого папочки артефакта, позволяющего легко прыгать из одной точки мира в другую. Я даже не представляю, что будет, когда сына научится пользоваться собственной магией.
Чёрные штаны, уже успевшие обзавестись дырами на коленях, серая рубашка из хлопка, с определённым количеством пятен по всей поверхности. Повела носом. Так и есть, он ещё и подраться где-то успел, правда, внешне никаких повреждений. Что ж, хоть чему-то полезному он научился за время, проведённое на улицах и в драках, уличную шпану обставит довольно легко. Во всяком случае, навыков для того, что бы озадачить противника и успеть слинять у него хватает.
– Сын, я понимаю, что ты мне не доверяешь. Более того, я принимаю это и считаю, что у тебя есть право на такое поведение. Но вот что мне никак не удаётся осмыслить, так это почему, даже спустя два года, ты не можешь просто подойти ко мне и попросить приобрести понравившуюся вещь, – попавшая в руки деревянная ложка хрустнула, разломившись на маленькие кусочки. Втянув воздух сквозь сжатые зубы, медленно сосчитала до десяти и обратно, беря себя в руки и старательно успокаивая бушующее в душе возмущение и боль.
Посмотрев на Азара тяжёлым взглядом и виня себя за это, спросила, устало и как-то безнадёжно:
– Как ты можешь судить, каким будет ответ, коли вопрос так и не прозвучал? Сын, не ровняй меня и других, тех, кого знал до этого.
– Мам...
Тихий всхлип вызвал удушливую волну стыда. Ребёнок не виноват, что старые страхи всё ещё живы и довлеют над ним. Покачнувшись с пятки на носок и обратно, подошла к нему и притянула к себе, преодолевая слабое сопротивление любимого воришки. Он уткнулся носом мне в живот, обхватив руками за талию и тихо всхлипывая. Провела пальцами по его волосам, аккуратно разделяя прядки и, наклонившись, поцеловала его в макушку:
– Азар, я не остальные, я не они. Пожалуйста, начинай уже доверять мне.
Передавать эмоции получалось у меня из рук вон плохо, эмпатия совсем не мой профиль, к тому же эти дети изначально закрытые сами по себе. Достучаться до них проблематично и невероятно трудно... Но я всё ещё надеюсь на успех. А пока что придётся учиться понимать друг друга при помощи невербальных выражений эмоций и чувств. Дело далеко нелёгкое...
Однако, определённые успехи на этом поприще имеются. Во всяком случае, сейчас мне без труда удалось определить, что Азар понимает и осознаёт свою ошибку. Пусть и не может пока дать мне то, о чём я его прошу – своё доверие. Ладно, с этим я как-нибудь сама справлюсь. Терпение, вроде бы, главная добродетель, не так ли?
Хотя попадись мне его родители... Закрыла глаза, позволив проявиться на лице выражению крайней степени ярости, возникавшей каждый раз, стоило подумать о тех выродках, что бросили мальчишку. Если когда-нибудь Хранители сведут нас на одной дорожке, думаю, им “понравиться” наше общение... На милые, домашние темы.
– Мам, я... Я пытаюсь... – тихо шепнул Азар, продолжая прижиматься лицом к моему животу.
– Я знаю, – шепнула в ответ, снова сортируя мысли и задвигая вырвавшуюся из-под контроля кровожадность куда подальше. – Я знаю, солнце. У нас трудный путь впереди, малыш...
– Угу...
Вздохнув, собралась, было, что-то сказать, как раздался нетерпеливый стук в дверь, прервав момент откровений между мной и ребёнком. Азар вздрогнул и прижался ко мне ещё сильнее, снова начав шмыгать носом.
Нахмурившись, посмотрела на проём, ведущий в коридор, затем снова перевела взгляд на макушку сына. Гостей на сегодня не предвиделось, не смотря на довольно длительное время проживание в Зимме, друзьями я не обзавелась, даже с соседями особо не сдружилась. Как-то не до них было.
Остаётся только один вариант. И он мне не особо импонирует, хоть и придётся принять именно этот.
– Азар? – тихо позвала, игнорируя настойчивый стук. Ещё чуть-чуть и дверь просто снесут с петель, судя по силе ударов. В эмпатии я действительно полный ноль, но даже с таким набором исходных данных уловить страх, исходящий волнами от ребёнка не составило никого труда.
– Я... Я не хотел... – тихо выдохнул ребёнок, вжавшись в меня ещё сильнее. Злиться на него не было ни сил, ни желания, ни какого бы то ни было смысла.
Провела рукой по его волосам, сделав шаг назад. Вопросительно изогнув бровь, протянула руку, раскрытой ладонью вверх. Мальчишка тяжело вздохнул и, не поднимая на меня взгляда, положил на неё кольцо. Сжав его пальцами, поднесла к лицу, внимательно рассматривая. Металл – смесь серебра и золота. В центре крупный камень, тёмно-зелёного цвета. Изумруд, явно ненатуральный, выращенный при помощи магии. И с узором из рун по всей поверхности, выдающими его специфическое назначение. Правда, без второго, так называемого близнеца, определить зачем этот довольно изящный перстень не получается. Внешне же кольцо походило на когти, удерживающие огранённый камень. Красивая вещица и стоит, скорее всего, не мало.
– Это всё? – тяжело вздохнув, спрятала украшение в карман.
– Да...
– Иди наверх, Азар. Проследи, что бы Мика выпила лекарства, а Суок закончил задание по каллиграфии, ладно? – теперь в дверь не просто стучали, и даже не сильно стучали. Туда долбились так, словно от того открою я или нет зависела жизнь гостя.
– Ты сердишься? – сын помедлил, потом всё же поднял на меня взгляд. В голубых глазах читалась боль и страх. И ожидание моего гнева. Вполне справедливого, кстати.
– Нет, Азар, – улыбнулась и потрепала его по волосам. – Иди, солнце. А я всё же пойду и поинтересуюсь, кому там так не терпится познакомиться со мной поближе... И с моей сковородкой.
Мальчишка несмело улыбнулся и скрылся с глаз долой, только его и видели. Покачав головой, взлохматила волосы, так, что бы создать образ взбалмошной и неряшливой хозяйки. Проверив собственный внешний вид, посмотрев в отполированное дно любимой сковородки, прихватила оную с собой и направилась в коридор, мурлыкая незатейливую мелодию и улыбаясь, довольно искренне. Всё же нежеланные гости неплохое развлечение в середине трудного дня, полного разнообразных домашних забот. А то, что я с собой сковородку взяла, так это так, перестраховка. Приятная и знакомая тяжесть невероятно успокаивала и вселяла уверенность.
Стук не прекращался. Сморщив нос, выпятила нижнюю губу, прекрасно зная, что так похожа на капризного ребёнка, у которого отобрали игрушку. Добавив в голос плаксивости, заорала, одёргивая край забрызганного смородинованным вареньем фартук:
– Иду! – настроение сменилось с философского на счастливое и предвкушающее. Очень хочу узнать, кто ж там такой нетерпеливый.