Мануальщик
Пальцы мануальщика запускают глубоко в мясо медленно вращающиеся буры боли. Выдавливают из его волокон сок признаний. Я готова сделать любые из них в ответ на даримые ими ощущения. Кожа в ужасе сокращается мурашками, будто пытаясь сползти по их крошечным ступенечкам на пол. Лишь бы уползти куда-нибудь подальше от почти невыносимой боли, например, под шкаф. А мне становится еще и холодно помимо всех оттенков неприятных ощущений, которые невозможно себе вообразить, услышав словосочетание «массажный стол».
А ведь именно с него, так призывно зазывающего прилечь ртом своего отверстия для лица, и началась эта невыносимая процедура. Я – человек доверчивый, поэтому любого рода зазывалам не стоит ни малейшего труда заставить меня завернуть именно в их заведение. Будь то ресторан, лавка на рынке или какой-нибудь мастер-класс. Но не всегда содержимое этих заведений соответствует заявленным зазывалой качествам. Вот и в этот раз искусная игра на хороших воспоминаниях о прошлых процедурах, на ожидании облегчения после сеанса и на женской психологии, такой падкой до красивых новых вещей (а стол этот был приобретен мануальщиком чуть менее двух недель назад), сыграла со мной злую шутку. И теперь это приветливое отверстие для лица со всей силы стиснуло свои овальные челюсти вокруг него, тоже начав причинять боль своими, как казалось ранее, скругленными, обитыми мягким материалом краями, а как кажется теперь – сделанными из гранита с острыми сколами.
Рот отверстия для лица грубо его жует, и лицо сминается в гримасы боли. Брови сходятся клином к переносице, скругленное складкой кожи острие которого давит сверху на губы. Повинуясь этому давлению, они выгибаются вверх в вымученной улыбке, и уголки губ тоже решают заняться оригами и складывают кожу вокруг себя в безысходные кожаные скобки. Весь этот макет по форме напоминает выражение радости и удовольствия, но его внутреннее содержание – до онемения челюстей стиснутые зубы и пропорции маленьких изгибов – придают смятому лицу горестное выражение тяжелых мучений. Не хватает только слез, капающих с покатых верхушек бледных щек на линолеум, но эту роль блистательно выполняют сопли, текущие из носа. «Не стоит делать массаж спины во время насморка», - заключу я много позже, когда приду в себя после этой процедуры спустя неправдоподобно огромное количество часов уныния и безысходности. В это состояние меня заботливо заталкивают пальцы мануальщика.
После процедуры, когда я буду сидеть, вся скрючившись от теперь уже душевной боли, на краешке кровати, отвернув к окну так и не расправившийся комок лица в попытках теперь уже подавить рвущиеся наружу рыдания, мануальщик будет что-то говорить о нормальности такой реакции. Он заставил мышцы расправиться и выйти из недоверчивого состояния спазма, разжать их сведенные судорогой пальцы волокон и отпустить нервные окончания. Теперь по ним снова вприпрыжку бегает электрический ток импульсов, Гермесами передавая разным участкам тела приказы мозга-Зевса. Только верховный бог гневается по придуманной им же причине и отправляет со своим крылатым на сандалии посланцем не благие вести, а полные ярости молнии. И целые нервные цепочки, которые суммарно в длину равняются длине моего тела, превращаются в них. Эти разряды тока выжигают мой внутренний мир жестоко, безразлично и полностью, без остатка.
Я буду приходить в себя после процедуры еще два дня. В первый из них я буду лежать в кровати на боку и с ослиным упорством заставлять себя смотреть сериал. Это попытка переключить внимание и не слышать того, о чем орут во все горло мои эмоции. Сейчас с ними бесполезно вести диалоги или пытаться подавить. Истерика, пусть и беззвучная, должна прогореть лесным пожаром сама. Только на ее исходе можно заливать остаточные очаги возгораний водой самоутешений, рефлексий и медитаций.
Второй же день уйдет на уборку хлама последствий экологической катастрофы во внутреннем мире. Для этого выработан многократно проверенный метод приведения природного баланса души в норму – многочасовой сон, чередующийся с медитациями и с тем же просмотром сериала, только уже вызывающего в этом новом состоянии неподдельный интерес.
Потом можно будет засеивать обновленную землю семенами выводов, путь к которым был найден в белой пустоте медитаций и черной пустоте сна. Можно будет что-то начинать делать – вот, поработать не помешало бы. И пообщаться с друзьями, сообщения от которых во время пожара полностью игнорировались. Выйти на пожарную лестницу, чтобы жмуриться от солнечных лучей и табачного дыма (потому что в пальцах будет зажата сигарета). Сварить ароматный кофе. Приготовить ужин.