Пинтос решил пойти напролом. Попросту игнорировать этого старого Бенигно. Ну что, в самом-то деле, ему, адвокату с известным именем, опасаться какого-то слугу? Не станет же Бенигно драться с ним. И Пинтос, обойдя Бенигно, направился к лестнице на второй этаж, где находился кабинет покойной мадам Герреро. Но Бенигно удивительно быстро для своих лет опередил адвоката и вновь встал на его пути.
— Адвокат Пинтос, — предупредил он серьезно. — Вы же не хотите вынудить меня применить силу. Я бы не советовал вам этого делать. У вас будут большие неприятности. Дело в том, что я когда-то занимался боксом, и пусть прошло достаточно много лет, удар у меня еще очень хороший. — Бенигно с усмешкой ждал от Пинтоса ответа.
— И ты осмелишься сделать то, что говоришь? — ужаснулся Пинтос. Такого в его адвокатской практике еще не случалось. Чтобы слуга ему угрожал!
— Вопреки собственной воле, — подтвердил Бенигно. Он был настроен очень решительно. — Я был бы вынужден сделать это в силу своих обязанностей, прошу прощения, адвокат.
— Ну что ж. — Пинтос вновь превратился из озлобленного человека в некоего добродушного и немного смешливого гостя. — Я не хочу заставлять тебя делать то, что тебе самому не очень-то по душе, — рассмеялся он. — Мне стало интересно с чисто профессиональной точки зрения, сможешь ли ты до конца отстаивать свою точку зрения или уступишь перед напором адвоката. — Бенигно испортил ему настроение, и Пинтос старался сейчас не сорваться на нем. — У меня есть письменное разрешение мадам Герреро, — сказал он Бенигно, словно только что вспомнил об этом. — Но я забыл его взять с собой, и надо его принести. — Он покачался на носках своих ботинок, молча глядя на Бенигно, и столько было в этом взгляде угрозы, что старый слуга невольно сделал шаг назад. Это вызвало усмешку у Пинтоса. Он прощально помахал Бенигно папкой и быстро пошел к выходу.
Бенигно смотрел ему вслед, слегка озадаченный такой настойчивостью Пинтоса и тем, что вдруг он открыл для себя адвоката с совершенно незнакомой стороны. Еще никогда он не видел Пинтоса таким злым, решительным; тот всегда немного валял дурака, заставляя окружающих относиться к нему не очень серьезно.
Когда мадам Герреро, а это было уже очень давно, наняла его в качестве семейного адвоката, многие ее знакомые были весьма удивлены этим странным выбором. Никто серьезно не воспринимал Пинтоса как адвоката. Но мадам Герреро не ошиблась. Ему вскоре удалось выиграть несколько процессов, и он быстро сделал себе имя. Правда, поговаривали, что он не очень чистоплотен в выборе средств для достижения своей цели, но никто не поймал его за руку. А не пойман — не вор, говорят в народе.
Пинтос не стал даже надевать свой плащ, а просто выхватил его из рук Челы, скомкал, сунул под мышку и, не простившись, выскочил из дома. Он почти бегом направился к своей машине. Он был так зол, что не сразу смог открыть ключом дверцу автомобиля. Привычка никому не доверять выработалась у него с детства, и он никогда ей не изменял. Даже оставляя, как сейчас, машину во дворе дома, куда он приезжал, Пинтос обязательно закрывал ее на ключ.
Справившись наконец с замком, он тяжело опустился на сиденье и швырнул плащ куда-то в салон. Папку он бросил рядом с собой. Некоторое время адвокат раздраженно рассматривал стоящий перед ним особняк, откуда его почти что выгнали. Он не торопился завести машину и уехать.
— Ничего, вам не удастся так просто отделаться от меня, — пообещал он, — сеньорита Исабель Герреро. — Имя и фамилию он произнес с очень большой долей иронии. — Герреро, которая никогда не была Герреро! — рассмеялся он и, облегчив таким образом душу, завел машину и выехал из ворот дома Герреро.
Фернандо собирал со стола в своем офисе необходимые бумаги и складывал их в «дипломат». Он уже немного успокоился. Секретарша выполнила просьбу и договорилась о встрече с его старой знакомой, которая время от времени не прочь была провести с ним приятно вечер, а возможно, и ночь.
Поэтому сегодня Фернандо хотел уйти гораздо раньше со службы, чем обычно. Для него основным принципом был следующий: сначала работа, а потом развлечения. Но именно сегодня ему не хотелось следовать этому принципу.