Ина покинула телестудию и почти ничего не сказав теннерам улетела с телестанции. Она вернулась домой и улеглась, решив немного отдохнуть.
Через полчаса зазвонил телефон и Ина подошла к видео. Перед ней был Президент. Он молча смотрел на нее несколько секунд с экрана.
— Вы ничего не хотите сказать? — спросил он.
— Да боже ш мой! — воскликнула Ина. — Что случилось?
— Вас слушают все. Я не знаю что говорить.
— Может, мне исчезнуть на время? — спросила Ина.
— Шутите? Все Правительство сидело и слушало вас. Я поражен. Вы находите такие слова, что никто не может устоять. Военный Министр сказал, что вам нужно командовать всей армией.
— Вы же знаете, что я не могу этого. — ответила Ина.
— У нас начинают возникать сомнения о том что вы какой-то там пришелец, а не теннер.
— А я все время чувствую себя не такой как все. — ответила Ина. — Особенно, когда возникают подобные ситуации, как сегодня. В теннерах есть что-то такое, чего я не понимаю.
— Что?
— Вы сказали, что меня все слушают. Вот я и не понимаю этого.
— Вы хотите, что бы вас не слушали?
— Я хочу что бы меня слушали, но окажись я где-то в другом месте, на другой планете, у других существ, меня так не слушали бы. Поэтому я и говорю, что в теннерах есть что-то такое, чего я не понимаю.
— По моему, что-то такое есть у вас.
Ина усмехнулась.
— У меня такого действительно много. Но я знаю что есть у меня из того чего нет у вас. А вот вы сами не знаете что есть такое у вас, чего нет у меня. Вот это нечто и есть загадка для меня. И, думаю, что я ее никогда не решу.
— Почему?
— Потому что для этого надо родиться теннером.
— Скажите, почему вы всегда употребляете это слово? Вы же знаете, что теннеры не рождаются, я вылупляются.
— Ну, в конечном итоге, они рождаются.
— Да. И в ваших речах это слово звучит совсем не так. Даже моя жена стала заявлять мне, что у нас родилась дочь.
— Я вас поздравляю. — сказала Ина.
— Вы знаете, что слово рождаться обычно употреблялось к теплокровным?
— Я это могу понять.
— А то что оно считалось чуть ли не оскорблением?
— Действительно? — удивилась Ина. — Я об этом даже не подумала.
— И вы это перевернули. Наверно, тогда, когда говорили о том как родились ваши дети.
— Я об этом когда-то говорила? — удивилась Ина.
— Вы сказали, что они родились, а не вылупились.
— Ну так это так и было. Они родились, а не вылупились.
— Вы же сейчас теннер.
— А тогда я была сама собой. И они были такими же как я, а теннерами стали позже. Тогда, когда мы решили пойти жить в город.
— А почему в своих выступлениях вы всегда говорите от своего имени, как от теннера? Вы не говорите, что вы прилетели из космоса.
— Так проще. Да и не дело мне кичиться тем что я откуда-то прилетела. Я хочу, что бы тенеры считали меня своей. К тому же, дело мира с котиками это дело теннеров и котиков. И примешивать к нему инопланетян незачем.
— Вы не хотите что бы наш мир считался заслугой инопланетянина?
— Двадцать лет я живу на Ливии. Какой я, к черту, инопланетянин? Здесь родились мои дети. Я хочу, что бы их родная планета жила в мире. Вот и все.
— Вы хотите остаться здесь навсегда?
— Нет. Мы улетим. У меня тоже есть родная планета и мои дети должны ее узнать. Но прежде чем улететь, они должны вырасти. Детям нечего делать в космосе.
— Они же уже взрослые.
— Для меня они все еще дети. Кроме того, они еще многому должны научиться. А после мне еще надо будет найти возможность улететь. Я ведь не могу просто расправить крылья и прыгнуть в космос.
— У вас нет космического корабля?
— У нас есть только небольшой челнок. Он может летать к соседним звездам, но нам надо попать так далеко, что он не подходит.
— Вы прилетели так издалека?
— На столько, что миллион лет кажется пустяком. Моя галактика находится в пятнадцати миллионах лет отсюда.
— И как же вы сюда попали?
— Судьба занесла. Нас было пятеро. Трое погибли, осталась только я, да еще один мой родственничек. Он здесь не показывается.
— Он на другой планете?
— Нет. Он в заторможенном состоянии. Я сделала это потому что ему было тяжело пережить смерть своей возлюбленной. Он проснется только когда мы вернемся домой.