– Обычно он малоразговорчив, – рассказывала Молли, – иной раз спросишь его о чем-то, а он в ответ только мычит, как немой. Но когда он выгнал прочь Берту, то орал ей вслед так, что соседи захлопывали окна, лишь бы не слышать его жуткой брани. А ведь Берта из тех женщин, что сами спуску никому не дадут, и поговаривают, что ее покойный муж помер оттого, что она огрела его кочергой по загривку и сломала ему шею, а после сказала, что он ночью спьяну свалился с лестницы.
Определенно, этот Якоб нравился мне все больше.
Молли была у него за кухарку. Рано утром она отправлялась на рынок и, вернувшись, стряпала на старом очаге незамысловатую пищу. Она сказала, что Якоб ест немного, и случалось так, что, возвратившись через два дня, она находила свою стряпню почти нетронутой.
– Он очень худой, а лицо у него – заросшее бородой, и волосы длинные, как у женщины. Когда он спускается в подвал, мне запрещено следовать за ним. А еще он в первый же день предупредил меня, чтобы я не смела ни с кем болтать о том, что увижу у него.
– Ты прибираешься в его доме?
– Нет, господин Якоб запрещает мне трогать что-то без его разрешения, даже если это сор. В комнатах грязно, но там так мало света, что грязь почти не видна. Я нужна ему лишь затем, чтобы покупать еду, потому что сам он не выходит из дома с тех самых пор, как поселился в нем.
Я все сильнее заинтересовывался этим необычным типом. По всему получалось, что Молли повезло связаться с умалишенным, но и его сумасшествие показалось мне занятным. Как же он проводит свои дни, сидя в одиночестве в полуразвалившемся доме?
Молли знала ответ и на этот вопрос. За то время, что она служила у «господина Якоба», тот привык к ней и почти перестал замечать ее приход. Обычно по утрам, когда Молли возвращалась с рынка, волоча корзину с провизией, он уже сидел над книгой возле единственного незаколоченного окна и что-то писал на листах, коих вокруг него было разбросано без счета.
– Так он грамотен! – воскликнул я, услышав об этом.
– Ну да… Разве я не сказала? По речи и повадкам он образованный господин, но временами ведет себя хуже мясника. Взять хоть случай с Бертой…
Но тут я прервал Молли, собиравшуюся снова поведать мне об изгнании Берты, и велел ей возвращаться к рассказу о привычках Якоба.
– Сначала он писал очень много и страшно злился, комкал листы, а один раз даже швырнул книгу в стену. Но теперь он почти ничего не пишет, только листает ее и рассматривает рисунки.
– Что это за книга? У нее есть название?
Нет, названия у книги нет, сказала Молли. Как-то раз, когда господин Якоб спустился в подвал, он оставил ее на столе возле окна. Если бы книга не была раскрытой, Молли и в голову не пришло бы заглянуть в нее, но, увидев рисунки на страницах, она не удержалась и подошла поближе.
– Что же там было нарисовано?
– Я не смогла разобрать, – смущенно призналась она.
– Как же так?
– Я только увидела, что там много женщин, а еще цветы, каких я никогда не встречала, а потом мне вдруг подумалось, что это же колдовская книга, а значит, смотреть в нее нельзя! И я сразу убежала.
– Бог мой, да с чего ты взяла, что она колдовская?! – воскликнул я сердито.
И тут Молли сказала такое, что подействовало на меня как удар лошадиного копыта.
– Потому что в этой книге написано о том, как превращать разные предметы в золото. Например, камни. Говорю же, я видела слитки своими глазами! Было темно, но они сверкали в сумраке. Целая груда золота в том подвале, куда господин Якоб спускался каждый день и запрещал мне идти за ним следом. Вы сами рассказывали, господин, что ученые люди не смогли добиться такого превращения с помощью своих удивительных наук! Даже вы не смогли, а ведь вы – лучший алхимик королевства! Значит, лишь дьявольское колдовство способно на такое. В этой книге наверняка содержатся старинные заклинания, которые господин Якоб пытался прочесть целыми сутками, ничего не ел и даже, кажется, совсем не спал. В самом деле, я ни разу не видела его спящим! А потом, наконец, ему это удалось…
В то утро Молли, придя с рынка, не обнаружила хозяина дома на его обычном месте – возле окна, в окружении разбросанных и скомканных листов. Поставив корзину на стол, она осторожно прошла по всем комнатам, заглянула в спальню, но увидела там лишь узкую застланную кровать. Ей стало беспокойно: никогда прежде не случалось такого, чтобы Якоб уходил из дома. Она негромко позвала его, но ответом ей была тишина.
С перепугу Молли решила, что ночью в дом забрались грабители и отправили к праотцам старого одноглазого книгочея. Значит, где-то в доме лежит тело, а она до дрожи боится трупов. И все-таки, превозмогая страх, осмотрела комнаты еще раз, заглядывая во все места, где могло поместиться тело господина Якоба.