— Это трудно, я знаю, но придется тебе потерпеть. Предоставь все мне. Мне необходимо знать, что ты в безопасности.
— Я в безопасности, когда мы вместе.
— Нет. Я думал, что одно мое имя способно тебя защитить, но вышло иначе.
— Расстаться со мной — тоже не выход. Я не все понимаю из того, что случилось сегодня, и загадочнее всего ненависть, которую питает к тебе Доменико. Он хочет уничтожить вашу семью и вообще все, что тебе дорого — но он вроде бы согласен повременить со своей вендеттой, а вот Питер Нокс вызывает у меня большие сомнения. Ему нужен «Ашмол-782», и он полагает, что может получить книгу через меня. С ним договориться будет уже не так просто. — Меня передернуло.
— Если я предложу ему сделку, он согласится.
— Что именно ты хочешь ему предложить?
Молчание.
— Мэтью?
— Рукопись, — ровным голосом произнес он. — Я оставлю ее — и тебя — в покое, если он пообещает мне то же самое. «Ашмол-782» пролежал нетронутым полтора века — пусть себе и дальше лежит.
— С Ноксом нельзя заключать сделки, — ужаснулась я. — Ему нельзя доверять. И потом, ты-то можешь дожидаться рукописи сколько угодно, а Нокс нет. Его это не устроит.
— Предоставь Нокса мне, — недовольно сказал Мэтью.
— Доменико, Нокса… а мне что прикажешь делать? — воспламенилась я. — Ты сам сказал, что я не кисейная барышня, вот и не относись ко мне как к таковой.
— Я, вероятно, заслужил это, — глаза у него сделались совсем черными, — но тебе предстоит еще многое узнать о вампирах.
— Точно так же говорит твоя мать, но и вы далеко не все знаете о чародеях. — Я откинула волосы с глаз, скрестила руки. — Поезжай в Оксфорд, узнай, что там произошло, — (мне ты все равно ничего не расскажешь), — только, бога ради, не вступай в переговоры с Питером Ноксом. И определись со своим чувством ко мне, не оглядываясь при этом на конвенцию, Конгрегацию и даже на Питера Нокса с Доменико Микеле.
Мой любимый вампир, лику которого мог бы позавидовать ангел, скорбно посмотрел на меня.
— Ты знаешь, какое чувство я испытываю к тебе.
— Нет, не знаю, — потрясла головой я. — Ты сам скажешь, когда будешь готов.
После краткой внутренней борьбы Мэтью зашагал к двери. Остановился, окинул меня снежным взглядом и вышел вон.
Поцеловав Марту в холле, он быстро проговорил что-то по-окситански.
— Compreni, compreni, — усердно закивала она, глядя на меня в открытую дверь.
— Merces amb tot meu cor, — сказал он тихо.
— Al rebeire. Mefi.
— T'afortissi. Ты тоже обещай мне, — Мэтью повернулся ко мне, — быть осторожной и слушаться Изабо.
И ушел, не оглянувшись, так и не прикоснувшись ко мне.
Я закусила губу, но слез не сдержала. Сделав три шага к сторожевой башне, я помчалась бегом, рыдая в три ручья. Марта с понимающим взглядом пропустила меня.
Наверху было сыро и холодно. Надо мной развевался стяг де Клермонов, облака застилали луну. Тьма подступала со всех сторон; тот единственный, кто мог ее отогнать, покинул меня и унес с собой свет.
Мэтью, стоя у «рейнджровера», ссорился с Изабо. Она, потрясенная, ухватила его за рукав, словно хотела помешать ему сесть в машину.
Он высвободился — его рука прочертила в темноте белый блик — и стукнул кулаком по крыше автомобиля. Я так и подскочила: при мне он применял силу разве что к устрицам и каштанам. Глубина оставшейся на металле впадины вселяла тревогу.
Разрядившись, Мэтью наклонил голову. Грустная Изабо погладила его по щеке. Сев в машину, он сказал ей еще несколько слов. Она кивнула и посмотрела на башню. Я отпрянула, надеясь, что ни один из них меня не заметил. Машина развернулась, тяжелые шины захрустели по гравию, задние огни исчезли вдали. Я села на крышу и дала волю слезам.
Именно в этот вечер я поняла, что такое колдовская вода.
ГЛАВА 23
До встречи с Мэтью я думала, что в моей жизни уже нет места никаким дополнительным элементам — и уж точно не предполагала, что таким элементом окажется полуторатысячелетний вампир. Теперь, когда он растворился в неисследованных пространствах, я поняла, как сильно мне его не хватает.
Слезы немного смягчали мою решимость не отдавать его без борьбы. Обильные слезы: скоро я обнаружила, что сижу в луже, уровень которой потихоньку растет.
Дождя, несмотря на сплошную облачность, не было — это я источала воду.
Слезы, вытекая из глаз, разбухали до размеров снежка и звонко плюхались на камень. С волос тоже стекала вода, нос фонтанировал. Когда я начала дышать ртом, оттуда тоже хлынула соленая струйка.