При ее появлении от группы людей, стоявших у полицейского уазика, отделился высокий худощавый мужчина в потрепанной джинсовой куртке и форменных штанах — это был Лоскутов.
— Привет, Оля! Ты что-то припозднилась, — произнес он, подойдя к майору.
— Привет! Приехала, как только сообщили. У нас тут все плохо?
— Не то слово. Сегодня утром три местных киношника обнаружили в воде у берега труп девочки. На вид лет пятнадцать–шестнадцать.
— Что они тут делали эти киношники? — нахмурилась Ольга.
— А вот тут начинается самое интересное, — Андрей вкратце поведал Елизаровой утреннюю историю.
— Ясно, веселая история, — подытожила Ольга. — что по телу?
— Множественные ушибы, переломы, следы изнасилования и… — Лоскутов поперхнулся и закашлялся.
— Ну?
— Преступник удалил жертве глаза.
— Твою же мать… — выругалась Елизарова, чувствуя, как по телу ползут мурашки. — Когда ее убили?
— Криминалисты говорят, около двух недель назад. Тело уже начало разлагаться. После убийства жертве в живот положили пару камней замотали в целлофан и скинули в озеро.
— Ясно. Думаешь, все следы уничтожены?
— Скорее всего, да, — кивнул Лоскутов. — Посмотрим, что покажет вскрытие.
— По опыту скажу, что ничего оно не покажет, — раздражённо отмахнулась Ольга и кивнула в сторону уазика. — А это кто?
— Это наши свидетели, о которых я тебе рассказывал. Они труп обнаружили. Местные киношники. Тёмненький и небритый — Денис Хирвонен, режиссёр. Второй — его оператор, Юра Давыдов. Но это ещё не всё. Там, в машине, сидит третий свидетель.
— Я помню. Некто Хватов.
— Догадайся, как его зовут? — с намёком спросил капитан.
— Андрей, хватит тупыми загадками разговаривать. Кто там?
— Ты, Елизарова, только держись: его имя — Константин. Константин Хватов.
— Какой ещё Константин… — начала Ольга и замолчала, почувствовав, как ёкнуло сердце. — Тот самый из «Карельского охотника»?
В юности Елизарова боготворила Хватова — пересмотрела все его фильмы, и Лоскутов прекрасно это знал.
— Тот самый, — сказал Андрей, довольный произведенным эффектом.
— Что он тут вообще делает? — поборов секундную слабость спросила Ольга. — Он же в Москве живет.
— И я так думал! Но ты не поверишь! Оказывается, после смерти жены и дочери он перебрался в Петрозаводск и теперь живет в нашем городе, в старом родительском доме. Ты же помнишь ту историю с гибелью его семьи?
— Конечно, помню.
— Так вот, вчера была годовщина аварии. По словам Хватова он крепко выпил по этому поводу и под утро решил искупаться. Утверждает, что приплыл сюда аж с того берега.
— Так это почти три километра, — удивилась Елизарова.
— Так и есть. Говорит, забылся, а когда опомнился, этот берег оказался ближе. Как доплыл и выбрался на берег, не помнит — из сил выбился. Ну а дальше все как я тебе и рассказывал. Утром приехали киношники и наткнулись на него, а затем они втроем обнаружили тело девушки и вызвали полицию.
— Да… дела, — в задумчивости произнесла Ольга. — Что думаешь, Хватов в этом замешан?
— Не знаю, — Лоскутов взглянул на уазик, в котором сидел Константин. — Но вот что я тебе скажу. Нам такого подозреваемого и даром не надо. Представляешь, какие заголовки будут на первых полосах, как только журналисты пронюхают? Я отправил ребят на тот берег — если найдут его одежду, считай, алиби обеспечено. Не станет же убийца, утопивший жертву, плыть три километра, чтобы найти её тело.
— Логично, — согласилась Елизарова. — Думаешь, стоит ждать новых жертв?
— Уверен, — кивнул капитан. — Жертва разодета как кукла, волосы перекрашены. Её явно где-то долго держали перед убийством. Полагаю, скоро найдём другие тела. Возможно, не сразу — залив большой, — но это неизбежно.