— Значит, вы полагаете, что ни Хватов, ни киношники непосредственного отношения к данному убийству не имеют? — спросил прокурор, когда она закончила.
— Пока никаких оснований их подозревать нет, — отчеканила Ольга.
— Действительно, их показания выглядят убедительно. Может, это и к лучшему? Насколько я помню, Хватов давно не снимается в кино, но предположу, что связи у него в Москве остались — причём на самом высоком уровне. Не хотелось бы раньше времени поднимать шумиху.
— Согласна, — кивнула Елизарова. — Только, боюсь, без шума в нашем случае не обойтись. Коллеги, в нашем городе действует серийник. Я считаю, что это не первое его убийство и не последнее.
По залу пробежался ропот. Ольга взглянула на Бабицкого и наткнулась на немой укор, мелькнувший во взгляде начальника.
— Это вы так решили или это мнение СК? — с сомнением спросил заместитель министра МВД по Республике Калашников Владимир Иванович.
— Это моё твёрдое убеждение, — ничуть не смутившись, ответила Ольга, уводя из-под удара руководство. — На то есть ряд причин. Например, одежда: розовое платье, белые гольфы до колена, чёрные боты, макияж. Кто-то переодел девушку. Не думаю, что она сделала это сама.
Отсюда вывод: наш преступник тщательно подготовился к совершению преступления. Он выбрал жертву, придумал способ похищения, заранее приобрёл одежду и подготовил место, где удерживал девочку и издевался над ней. Более того, убийца даже перекрасил жертве волосы.
Всё это наводит на мысль, что мы имеем дело с организованным убийцей, который, скорее всего, воспроизводит некую травмирующую сцену из своего прошлого. Эта сцена крайне важна для него. Повторяя её вновь и вновь, он получает возможность психосексуальной разрядки.
Так что да, я уверена: мы имеем дело с серийным убийцей. Более того — с опытным преступником, на счету которого несколько жертв.
— И все эти заключения вы сделали в результате первичного осмотра? Не слишком ли самонадеянно? — в голосе Калашникова звучало явное недоверие. — Ольга Васильевна, вы понимаете, какая ответственность на вас ложится? Город ещё не оправился после осенней истории, а теперь новый маньяк?
— Владимир Иванович, — решил вступиться за подчинённую Бабицкий, — я понимаю вашу озабоченность, но мы должны рассмотреть все версии. Понятно, что официально на данный момент версия о маньяке не выдвигается. Это касается всех. Официальная позиция — изнасилование с нанесением тяжких телесных повреждений, повлёкших смерть. Всем понятно?
Присутствовавшие закивали а Бабицкий продолжил:
— Только боюсь, когда всплывут подробности убийства, нам мало кто поверит. С версией, высказанной Елизаровой, трудно не согласиться, и даже если это не серийный убийца, то явно больной человек, от которого неизвестно чего можно ожидать. Продолжайте, Ольга Васильевна. Какие оперативные мероприятия планируете провести?
— В первую очередь необходимо проработать линию Родионовой — её контакты, родственников, увлечения, если таковые имелись. Эту задачу предлагаю поручить капитану Лоскутову. Параллельно нужно организовать опрос жителей, проживающих в районе обнаружения тела. Возможно, кто-то припомнит незнакомую лодку, появлявшуюся около двух недель назад, или, наоборот, вспомнит соседа, который вёл себя в последнее время подозрительно. Тут без помощи МВД нам не обойтись.
Все взглянули на Калашникова.
— Сделаем, — ответил тот. — Перешлите мне необходимую информацию.
— Ольга Васильевна, — обратился Бабицкий, — у вас есть предположения, кого мы ищем? Неуравновешенного психопата с криминальным прошлым?
— Почти, Юрий Михайлович. Человек, которого мы разыскиваем, безусловно, психически нездоров, однако внешне это никак не проявляется. По моей оценке, это мужчина в возрасте от тридцати пяти до пятидесяти пяти лет. Поскольку он некоторое время удерживал жертву, предполагаю, что имеет собственный дом. Кроме того, предполагаю, что преступник обладает водительскими правами, автомобилем и, вероятно, моторной лодкой.
— М-да, негусто, — подытожил Бабицкий.
— А почему сейчас? — спросил прокурор. — Почему он начал действовать именно сейчас?
Елизарова пожала плечами:
— На этот счет есть три основные версии. Первая: преступник приехал в наши края недавно. Вторая: преступник какое-то время был изолирован от общества — находился в тюрьме или психиатрической лечебнице.