Но угрозы моей коллеги не напугали маньяка. Он стал еще злее и двинулся в нашу сторону. С третьего этажа и в свете окна наши лица было легло рассмотреть.
Я опомнилась и отпрянула вглубь.
- Прячемся, - схватила за халат Галину и дёрнула на себя. – Он какой-то агрессивный. Запомнит наши лица и прибьет нафик!
Галина Акимовна оглянулась на меня и послушавшись совета, закрыла фрамугу.
В дорогу он продолжал сыпать проклятия и обещания скорейшей расправы.
Неужели мы обознались?
Что он тогда делал в таком виде перед нашими окнами?
- Думаете урод станет мстить? – с волнением спросила Галина Акимовна.
- Не знаю, - хрипло ответила ей. – Но настроен он решительно. В бомбе точно была не моча? – я нервно хихикнула.
Медсестра злорадно ухмыльнулась, оставив мой вопрос без ответа.
Глава 2.
Отработав дежурство и переодеваясь в уличную одежду, вспомнила про вчерашнего онаниста.
Спустя час после нападения бомб на вуайериста, я тихонечко выглянула в окно: мужика уже и след простыл.
Замерз поди, подлюка! Ноябрь все-таки на календаре.
Ходила я к остановке через лесок и в общем то раньше темноты не боялась. А теперь, после встречи с озлобленным мужиком перед окнами роддома что-то мне стало страшно.
А вдруг он и правда шизофреник? И не какой не безопасный онанист? И угрозы его не в шутку? Вел он себя как-то не пугливо, а по-хозяйски. Будто он господин мира и никакие угрозы ему не страшны.
А, впрочем, все психи так себя и ведут - по-наполеоновски.
Выйдя на крыльцо, я оглянулась по периметру. Машины сотрудников и родственников рожениц на стоянке, приехавшим к ним на вечернее посещение не вызвали страха – все как обычно. А те мужчины, что стояли под окнами своих жен и дочерей, счастливо улыбались, благодаря женщин за новорожденных малышей.
Голые стволы деревьев, с облетевшей листвой тоже не таили опасности – не скрывая под своей тенью маньяка, онаниста и извращенца.
Ночной туман накрыл густым одеялом город, ухудшая видимость. Я вдохнула полной грудью морозный воздух, и обогнув здание роддома, пошла по протоптанной дорожке к остановке.
Фонари, наполовину перегоревшие, а из уцелевших бледно святящие куда-то в небо, едва подсвечивали мне путь. С трассы неподалеку доносился шум машин, нарушая зловещую тишину.
Впереди ни души.
Обычно собачники выходили на вечернюю прогулку со своими питомцами. А тут как назло - ни одного.
Я поёжилась от волны страха, прокатившегося по спине, и испуганно обернулась, вглядываясь в сумерки. Мне послышались чьи-то шаги позади, но никто меня не преследовал и я решила что это все воспаленное воображение шутит.
Не будет же в конце концов тот мужик в дорогом пальто мне мстить?
Да он не запомнил мою внешность!
И к тому же какова вероятность нам встретится?
Никакой!
Откуда ему знать что я домой иду именно в этот час и этой тропой?
Неоткуда.
На всякий случай я ускорила шаг, прислушиваясь к стороннему шороху. Мне пройти осталось еще метров триста. А дальше дорога, люди.
Я засмотрелась под ноги, боясь споткнуться, а когда подняла голову…охнула и глаза мои полезли на лоб.
Из-за старого огромного ствола тополя, шагом вразвалочку выбрался мужик. Тот ли, вчерашний, или новый какой то, я не смогла разобрать, да и не запомнила лица, но сердце мое от испуга сделало кульбит и тут же зачастило.
Громко, гулко, отдаваясь шумом в висках.
Я резко остановилась и огляделась по сторонам в поисках толстой палки или камня. Потом вспомнила что онанисты - существа безобидные – им только свои причиндалы показать надо, а нам в ответ натурально испугаться. Они от этого кайфуют!
- Г-ы…, - широко улыбнулся мужичонка щербатым ртом, встав на дорожке и видя мой завороженно испуганный взгляд, распахнул полы пальто.