Коля попросил у него нарезки сала с кровью.
Когда старый следователь наблюдал, как Свекольников ел это сало, купленное самолично следователем на рынке, его стошнило, его желудок вывернулся наизнанку, и его пришлось отправить на пенсию.
Тогда в следственную камеру посадили шестерых следователей, одетых в генеральские и адмиральские мундиры, а одного с аскетическим лицом Дзержинского одетым в темно-синюю "тройку" от Версаче, который острым орлиным взором постоянно взглядывал то на следователей, то на Колю, повторяя: "Так!.. Так!.." Но и это не помогло.
В один прекрасный день Колю выдернули из одиночной камеры и повезли на допрос в ФСБ. На допрос в ФСБ Колю повезли в современной модернизированной "Волге". Коле не часто проходилось в качестве пассажира ездить в дорогих и шикарных машинах. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Колю удивило что чекисты повезли его без наручников, просто посадив не заднее сиденье между двумя молодыми людьми. Впрочем, путь от следственного изолятора до Генделя 1 был недолог.
Там его привели в кабинет на втором этаже. Колю удивило, что в этой и смежной соседней комнате на двух стульях висели мундиры офицеров, хотя ни одного человека в форме, кроме дежурного прапорщика при входе и моряка-матроса, во всем здании он не видел. На шкафах ( или железных шкафах-сейфах?) лежали две офицерские фуражки, как будто положенные сюда для вида, как буд-то чекисты этим хотели сказать, что они тоже офицеры и имеют какое-то отношение к армии.
Помимо стульев в комнате стоял обыкновенный красный деревянный табурет образца 1950-х годов. Кроме Коли в комнате было два молодых офицера ГБ.
- Зачем вам тут эта табуретка? - спросил Коля, - Это, чтобы сажать на нее подследственных?
- Да нет, - сказал молодой парень, - Мы на ней ботинки чистим. Обычно она у нас под столом стоит.
Вдруг в комнату вошел подполковник, невысокий, полный, крепкий, с тупым лицом. Он был в форме. Быстро осмотрев Колю, и взглянув ему в лицо, он сел на табуретку и сказал:
- Я тебе покажу, говно, куда ты попал.
Молодой парень, который только что разговаривал с Колей, внешне такой приличный и интеллигентный, сначала как бы смутился. Но все равно было видно что он согласен с начальством.
- Знаешь, куда ты попал?.. У нас тут серьезная организация.
- А чего тут знать-то? - спросил Коля. - Если ты такой честный, то почему не арестуешь всех "воров в законе?"... Вас создали, чтобы вы защищали членов Политбюро, которые жили как миллионеры. Кто не хотел на них работать, вы такого человека уничтожали, вот и все. Роспостраняли про такого человека всякие гадости через стукачей, обвиняли кого в извращениях, кого в алкоголизме, и все это с издевкой, с усмешкой. Смердяковщина. И сейчас тем же самым занимаетесь. Как были свиньи, так свиньи и остались. Единственное, чем вы всегда занимались - борьбой с патриотами нашей Родины. Такой сучьей машины нет и не было еще ни в одном государстве мира. Даже зверь не пожирает свою мать. Даже Гитлер не уничтожал немцев. Это ты дуракам, которые вас не знают, рассказывай свои басни про борьбу с терроризмом и прочую чушь; и перед тем, кто вас не знает изображай из себя культурного человека, а передо мной-то какой смысл тебе из себя что-то корчить?..
Подполковник молча злобно поглядел на Колю. Его грубая примитивная рожа ничего не выражала. Он, конечно, все это знал не хуже Коли. На самом деле его интересовали только рейдерские бригады, которые он контролировал, и деньги, и разрушение предприятий, в которых он участвовал. Поэтому с Колей разговаривать было не о чем.
Колю вывели из комнаты и посадили в соседнем помещении. Сначала Коля думал, что его будут бить, или еще что-то сделают, но его не трогали.
Это здание на Генделя 1 прилегает прямо вплотную к зданию поликлиники Центрального района города Калининграда, и стукачи, шестерки и сами чекисты могут выходить и входить через поликлинику беспрепятственно. На здании Калининградской государственной безопасности, в отличие, например, от Орловской, нет надписи: "Доносы принимаются круглосуточно". Но каждый стукач знает, что донести и насмердеть на какого-то неповинного человека - это значит получить хорошее рабочее место или участие в каком-нибудь прибыльном деле, потому что госбезопасность давно превратилась в криминальную лавочку. Кроме того, чекисты всегда могли отмазать такого человека от преступления. Поэтому когда вы видите такого крикливого человека, наглого, который ничего не боится, и ему все сходит с рук, то тут дело не в его характере, а в его стукачестве.
Подполковник вышел в соседнюю комнату, и сказал:
- Давайте сюда эту, Нефедову. Будем из нее прокурорского работника делать.
Эта Нефедова была 22-х летняя студентка юридического факультета. Она попалась на краже, которая была зафиксирована видеокамерой прямо в комнате общежития университета, и на одновременной ебле с пятью студентами. На самом деле такие видеокамеры стоят абсолютно во всех профильных Вузах России. Так что если какой-то студент думает, что он проводит веселую молодость, о которой никто не знает, то он по молодости наивно ошибается.
Когда Нефедова вошла, подполковник снял из шкафа граненый стакан, нассал в него и поставил на край стола.
- Пей, сучка, - сказал он. И Нефедова выпила. В сущности не было большой разницы между тем, чем ей приходилось не раз заниматься в общежитии. Как мне жаль такого мальчика, который страдает по поводу такой Нефедовой еще со школьной скамьи и учась в институте.
Составив документы на Нефедову и завербовав ее со своими молодыми помощниками в стукачи, этот подполковник надел цивильное платье, обмотал горло шелковым клетчатым платком, как артист или режиссер какого-то театра, и отправился пешком домой по улицам города, злобно поглядывая на людей, и изображая из себя цивильного и высокоинтеллектуального человека, занятого якобы каким-то государственным и разведывательным делом.
В этом криминальном государстве министр МВД громко заявляет:
- Как граждане не ругают нас, а чуть что, бегут жаловаться в полицию!
Конечно, в концлагере, кроме как к охраннику, тоже некуда обратиться.
Колю отвели в подвал и по подземному ходу повели в следственный изолятор. Колю удивило, что с ним шел только один прапорщик, пожилой сорокалетний полноватый и ко всему безразличный мужик, с ключами и без оружия. Во всем облике этого прапорщика видна была свобода, как буд-то он только что спустился вниз из города из городских улиц. По улицам города ходят сейчас такие прапорщики, которые не раз попадались Коле на улицах, идут в семью, идут куда хотят, и никто их не арестовывает. Колю удивило, что этот подземный ход, освещенный простыми сорокавватными лампочками напоминал скорее проход какого-то производственного помещения или простого подвала, хотя в двух или трех местах была видна старая немецкая кирпичная кладка.
- Куда Вы меня ведете? - спросил Коля.
- В изолятор.