В Москве Коля одевался "по пролетарски", т.е. по простому. Это делалось специально, чтобы его в метро и в электричках не цепляла милиция, - все-таки московской прописки у него не было.
Он был одет по-простому, в старенькую дешевую китайскую куртку с капюшоном, и другие торговцы в электричках называли его "Коля капюшон". Ходил он в стоптанных и сбитых башмаках.
Несмотря на это Света сразу назвала ему свое имя, как только увидела что он пришел уже во второй раз, и ведет себя адекватно.
Коля говорил ей то, что и должен был бы сказать парень в такой ситуации в каждую следующую минуту. Это была классика, простая русская школьная классика, и Света его понимала. Эта симпатичная девочка, высокая стройная брюнетка, после нескольких первых встреч и разговоров вычислила Колю среди своих многочисленных ухажеров, и разрешила ему с собой общаться.
У нее не было парня и она еще не имела половых опытов. Коля спросил ее об этом. Если он начинал серьезно относиться к девочке, он в той или иной форме всегда спрашивал ее об этом. Иначе он за ней просто не ходил, и не понимал смысла в этом. Красивых девочек вокруг было навалом, на каждой улице по нескольку штук, и в каждом доме, и в 50 % случаев они были доступны. Коля, честно говоря, не видел между ними большой разницы. Любить девушку за внешность, за индивидуальность он был неспособен. Сначала должна быть порядочность, честность, качество, потом все остальное. Коля был согласен со своим отцом, когда он говорил:
- Раньше парня часто не спрашивали. Родители решали. Привозили девушку за сто километров, или из соседней деревни, - парень видел ее в первый раз, - и любовь была, и все было как надо. Зато знали про эту девушку главное: что она не худого рода. Раньше девушка, хоть какая она была красивая, если она ****ь, и отец ее пьяница, беднота, шваль, и мать у нее ****ь, никто бы ее замуж не взял, отдавали ее замуж на сторону, подальше. А сейчас только за такими и гоняются.
Света была выше Коли на несколько сантиметров. Она ходила в легкой светло-малиновой куртке. Ее ножки были настолько стройны, что в коленях чуть-чуть касались друг друга. Она была глубоко начитана в русской и мировой классике, мгновенно понимала любое сравнение, хотя не любила и не знала поэзию. Когда отношения стали налаживаться, Коля радовался как ребенок. Ему и верилось, и не верилось, что эта красивая и хорошая московская девочка может стать его любимой и женой. Коля опять влюбился.
Она была умна, не любила "черных", была патриоткой, и уж конечно никогда бы не уехала с Родины в какую-нибудь Америку или Францию только потому что там больше платят денег. Да это ей было и не нужно при ее высоких умственных способностях. А главное, она была честной. Это то, что отличало ее от всех других девушек. Она была очень уверенной в себе. Ей можно было задать любой прямой, любой неприятный вопрос, и она бы ответила. Она никогда не отвечала вопросом на вопрос. У нее было много хороших человеческих качеств. Она бы никогда не предала свою семью. Большинство девушек, - практически все - начав половую жизнь, превращают под любыми предлогами в говно того нравственного мальчика или парня, который серьезно ухаживал за ними и ничего не добился, - так вот такое со Светой было бы невозможно. Она не избегала всего, что было ей неприятно, и обо всем говорила прямо. Она была честной.
У нее был младший брат, которому было 11 лет, и Коле это очень нравилось. Значит, Света много возилась с ним в детстве, гуляла, занималась, а не была "маменькиной дочкой".
Коля встречался с ней только тогда, когда она шла из школы, и этого было достаточно. Иногда они стояли и разговаривали в сквере по целому часу. Все для Коли было интересно. Конечно, он мечтал побывать у нее дома. " О, если бы хоть раз пустили, хотя б на миг, однажды, пусть, в тот светлый дом, где кот Василий..." Он знал, что этот день когда-нибудь случится. Он знал, что неважно, где, как и когда люди встречаются друг с другом, и в какой обстановке, главное, понимают ли они друг друга.
Коля ей сказал: "Я к тебе отношусь серьезно." Они шли вдвоем к ее дому, и Коля держал ее за руку. Все время, пока они шли до ее девятиэтажного дома, он ощущал в руке ее маленькие теплые пальчики. Какие у нее были маленькие продолговатые пальчики, как виноградинки.
- Как же ты ими все будешь делать на кухне, дома, обед готовить, щи варить, такими маленькими пальчиками? - говорил Коля. Он теперь знал, что ему нужно от Светланы. Он хотел, чтобы она отрезала ему своей рукой кусок хлеба на кухне. Это была его будущая жена.
На следующий день была суббота. Коля подошел к ее подъезду в два часа дня. Вся семья была в сборе. Они вышли из дома и тут Коля впервые увидел, что ее отец милиционер.
Он был в форме майора милиции.
Как только Коля взглянул на его рожу, он сразу понял все. Это была типичная рожа комсомольца-мента, прозъженного циника.
Когда Коля посмотрел на его жену, ему стало сразу жалко эту милую женщину. Как видно она когда-то, наслушавшись комсомольской пропаганды, поверила молодому милиционеру и вышла за него замуж. В те времена коммунистическая пропаганда из грязных ментов создавала образ ангелов божьих, и эта женщина была одной из ее многочисленных жертв. Единственной задачей милицейского аппарата при коммунистах было мордовать народ, оберегать кучку жирных "хозяев жизни", - партийных и хозяйственных коммунистических функционеров, которые врали, жрали, срали на всех вокруг, и чавкали, и которых кроме жратвы никогда и ничего не интересовало. Поэтому в МВД собрались отбросы общества.
Мама Светы, чистая, честная, хорошая девушка, оказалась в одном доме рядом с грязным, грубым и часто пьяным человеком, который в эти моменты терял человеческий облик. Правда, с годами он немного цивилизовался, стал сдержаннее, понимая что иначе потеряет свою семью. Домой он теперь не приходил пьяным, предпочитая отсыпаться на службе. Скотствовал он теперь вне дома.
Коле было неизвестно, знает ли что-то про него эта семья. Но, судя по всему, знала. Папаша взглянул на него через прищур пропитых синих глаз, не обратил на Колю никакого внимания, и сразу ушел в автомобиль, а его жена сказала Коле:
- Здравствуйте.
Вся семья села в автомашину и уехала.
Невозможно сказать, как Коля был поражен этим открытием.
То, что Светлана дочь именно этого мента, он увидел сразу. Краем своих бровей, их линией, и прищуром глаз она очень походила на своего отца.
Коля был поражен.
Погуляв около дома примерно полчаса, он подошел к троим местным парням из этого дома, немолодым, взрослым ребятам. Им было лет по тридцать. Они сидели на поставленных крестиком лавочках и пили "Жигулевское" пиво. Если бы не это пиво, Коля бы их ни о чем не спросил.
- У вас тут милиционер живет, майор, во втором подъезде, - сказал он. - Вы не знаете ничего про него?
- А ты почему спрашиваешь? - спросил один из парней.
- Я ухаживаю за его дочкой, - сказал Коля. - Хотелось бы узнать, что он за человек.