Выбрать главу

В 1984 году Бухановский «выдал» следствию семь страничек текста проспективного портрета маньяка-патосексуала. Его представляли, чудовищем, а он, оказывается, очень своеобразный человек: дорожит семьей, привязан и жене и детям, скромен и даже застенчив, робок. И это кроткое создание выкалывает своим жертвам глаза? Но и это, как оказалось, объяснимо. И дело совсем не в том, издревле существующем всеобщем заблуждении, что на сетчатке жертвы остается изображение преступника. Все значительно проще: маньяк не может выдержать чужого взгляда. Если перед смертью голова жертвы лежала щекой к земле, глазница, обращенная вниз, оставалась целой. Любое заключение психиатра для следственной группы имело значение. Все было направлено на то, чтобы приблизиться к развязке, хотя тот, кто оставлял свои кровавые следы в рощах у железной дороги, был коварен и хитер, хорошо знал психологию жертв и окружающих людей. Не зря Бухановский предупреждал: наивно надеяться на криминальный момент при его задержании. Упирающихся жертв или насильно тянущего свою жертву вы тут не найдете.

И Бухановский ответил почему: у преступника была своя «легенда», служившая ему безошибочно. Он уводил человека с помощью бытового, житейского предлога, простейшего, элементарного даже, не оставляющего никакого подозрения у окружающих. Если намеченная жертва отказывалась, он отступал, уходил искать в другом месте. Преступник, оставаясь до конца вне подозрений, всегда имел путь к отступлению в случае неудачи, осложнений.

— Тогда, выходит, практически каждый находится в опасности? — говорили сыщики.

— Нет, — отвечал Бухановский. — Далеко не каждый. Убийца представляет наибольшую опасность для людей славянского типа, коротко стриженых, светловолосых подростков среднего роста…

Та, из села Яблочное, «первая доза героина» была именно такой. Ее образ уже не может стереться.

В 1986 году Александр Бухановский представил милиции расширенный портрет преступника-патосексуала. Уже на 65 страницах. Он выступал за включение на самой ранней стадии в следственную бригаду врача-психиатра, если расследуется преступление из разряда «серийных», имеющее сексуальный мотив. Назрела настоятельная необходимость выделить из психиатрии специальный подраздел — криминологической психиатрии. Иначе с появлением нового Чикатило, а Бухановского уже несколько раз звали на помощь, поиски будут затягиваться на многие годы. И тогда удел сыщиков — гадать над оставленной кем-то открыткой: «Садист Черный кот».

Бухановский у Чикатило прямо спросил: его работа? Чикатило возмутился:

— Такими глупостями я не занимался…

Следователь Амурхан Яндиев тоже допытывался: зачем?

— Да не мог я этого сделать, — доказывал Чикатило. — Только подонок мог сотворить такую шутку с родителями, потерявшими ребенка…

Это, к слову, о сложности человеческой натуры.

По следу зверя

«Я себя, конечно, успокаиваю, когда очень уж тошно: ты, мол, писал, требовал, нарушал субординацию — через голову докладывал. Не добился… Я же тех убитых мог спасти, а не спас… Меня совесть мучит. Мучит, понимаешь?»

Участковый инспектор Первомайского райотдела милиции Ростова-на-Дону Александр Заносовский ознакомился с приказом о новом своем назначении. Воспринял его как обычное: он включался в специально созданную оперативно-следственную бригаду по поиску особо опасного убийцы, насилующего и истязающего свои жертвы. Операция «Лесополоса» становилась все масштабнее, в нее все больше вовлекалось работников правоохранительных органов. Включили и Заносовского.

К тому времени карта-схема, составленная сыщиком Виктором Бураковым, возглавлявшим бригаду, от Ростова до Новошахтинска пестрела скоплениями красных крестиков, обозначавших места убийств. Высыпанные щедрой горстью в лесополосах то в одном, то в другом месте, крестики четко обозначали район действия убийцы и указывали: самый удобный для него вид транспорта — электрички, их маршруты связывали все эти россыпи. В электричках работники милиции уже осуществляли, как они говорят, физическое прикрытие. К тому времени психиатр Александр Бухановский уже предсказал, что преступник уводит своих жертв с вокзалов. Они и стали объектами особо пристального внимания тех, кого включили в бригаду. Александру Заносовскому был отдан под наблюдение пригородный автовокзал.