Выбрать главу

Через два дня их снова вызвали в милицию. Там и соседа встретила. Извинилась, спросила: был ли он дома в тот вечер? Он отрицал.

— Если не были, то почему в доме горел свет?

Он не ответил, только глазами моргал…

Странно выглядит эта история только для непосвященных: допросы, показания, исследования отсутствовали в уголовном деле Кравченко. Они мирно лежали в уголовно-розыскном: показания жены Чикатило и его самого, свидетелей. В те дни напротив дома на улице нашли след крови. Но эксперты об изъятом материале не знают, он где-то вообще затерялся. Были самые веские причины, обоснования для того, чтобы в убийстве девочки подозревать Чикатило. Но в связи с арестом Кравченко дальнейшая отработка его была прекращена…

И только в ноябре 1990 года он сам признался в этом своем злодействе. Только тогда Яндиев и Костоев установили: работники милиции все, что касалось Чикатило, даже не дали следователю прокуратуры, а представили лишь то, что касалось «вины» Кравченко. Следователь же покорно шел на поводу у оперативников.

Некоторые участники судебного заседания склонны считать, что это преступление недостаточно доказано. Основанием служит то, что вначале Чикатило перепутал остановки, потом место, обстоятельства убийства. А коль так, то веры ему нет. Действительно, вначале он так и показывал: место действия — пустырь. И много позже, уже в августе следующего года его рассказ совпадет с установленными раньше объективными обстоятельствами. Может, ему, как и Кравченко, тоже «подсказали»?

…Разговор у них с Леной завязался. Чикатило не понял, то ли она заходила к подруге, то ли идет к подруге. Она сказала, что хочет в туалет. Было холодно, и он ей предложил зайти и нему, это рядом, а потом она вернется на остановку и уедет. Она стеснялась, но все же пошла.

«…Мы зашли в мою мазанку, — рассказывал он — Я включил свет и как только закрыл дверь, сразу навалился на нее, подмяв под себя, повалив на пол, стал срывать одежду. Девочка испугалась, закричала, а я стал зажимать ей рот руками… Ее крик возбудил меня еще больше… Хотелось все рвать и трогать. Она хрипела, я ее душил, и это мне принесло какое-то облегчение. Когда я понял, что убил девочку, встал, оделся и решил избавиться от трупа.

У нас в переулке было темно, решил одеть ее снова и труп отнести и пустырю, рядом с домом, и там выбросить в речку. Река имела быстрое течение, поэтому труп должно было унести. Так я и сделал: одел ее, взял под мышки, забрал с собой и ее портфель, и все вынес из дома. Вышел на пустырь, оттуда труп бросил в воду и там же выбросил портфель…

Видимо, в этом своем состоянии я забыл выключить свет в доме, так как когда обнаружили труп 3-вой и искали преступника, этот факт стал известен следственным органам. Меня вызывали в милицию, допрашивали, я отрицал свое участие в этом преступлении, и мне поверили…

Вскоре уехал на курсы повышения квалификации, потом интересовался, чем все расследование кончилось. Слышал, что за это убийство задержали какого-то мужчину…»

Это было первое его преступление. По некоторым характеристикам оно действительно выбивается из ряда. Например, глаза у Лены остались целыми, в отличие от других жертв, и это было одно из оснований для утверждения, что преступление «не его». Уже в эти дни следствие, докапываясь до мелочей, устанавливая, похищал ли преступник вещи, деньги, ценности своих жертв, обнаружило, что среди вещей Лены 3-вой недостает шарфика. Чикатило потом все пояснил: «Во время совершения преступления я шарфом завязал 3-вой глаза. Я не мог выдержать ее взгляда…»

Потом уже он «найдет выход» из трудного для себя положения. И даже на скелетированных останках его жертв эксперты будут находить следы от ножа в глазницах. Нанесение этих ран приносило ему удовлетворение, утверждают психиатры.

Исследуя Чикатило в институте имени Сербского, они отмечали: в то время когда он совершал свои развратные действия в школе-интернате — на пляже, в классе, это приводило к семяизвержению, укрепило потребность сексуальных контактов с детьми. Получал он удовлетворение и тогда, когда прижимался в транспорте к молодым девушкам и женщинам. После каждого подобного случая у него резко улучшалось настроение, появлялось чувство физической и психической разрядки. Одну-две недели после этого чувствовал себя бодрым, жизнерадостным. Однако после незначительных конфликтов, неприятностей на работе, даже при перемене погоды ухудшалось самочувствие, нарастала тревога, появлялась раздражительность, он вновь ощущал себя униженным, ненужным человеком. Когда видел на улицах девушек в коротких платьях, чувствовал сексуальное возбуждение, хотелось дотронуться до них.