Неожиданно подтверждение такого рода претензий я получил еще с одной стороны, когда позвонил однажды домой следователю прокуратуры Амурхану Яндиеву, а трубку подняла его жена. После обычных приветствий Спросил:
— А где знаменитейший из сыщиков?
Она засмеялась:
— Знаменитый, это я от вас не первого слышу, но гляжу, славу себе другие делают… А я Амурхану сразу сказала: «Костоев все в Москве сидит. Ты ни ночи ни дня не знаешь, мотаешься, я тебя не вижу. Но запомни: на таких воду возят. Лавры все будут другому…»
Высказывание жены Яндиева «все в Москве сидит» требовало уточнений.
— А что тут непонятного? — говорили участники операции. — Был здесь наездами. Все тянул Яндиев. Вы у Фетисова спросите: на планерках он Костоеву сколько раз прямо говорил: чаще, дескать, бывать надо в Ростове, предметнее заниматься делом. А Костоев отвечал: «Вы так тут xopoшо все организовали, молодцы, мне тут и бывать не надо, дело идет…» А дело кончилось, обо всем и забылось.
Амурхан Яндиев на глаза попасть не старается. Разговоров не «инициирует». Хотя именно Яндиев, узнав о первой жертве Чикатило, Лене 3-вой, поехал в Шахты, ничего о деле не зная, заново быстро «раскрутил». Именно Яндиев установил: вышли на Кравченко, разработку Чикатило просто бросили, документы из дела изъяли — для них Кравченко был просто находка. Амурхан мне анекдот в связи с этим рассказал. Про мужика, искавшего свой потерянный рубль под фонарным столбом.
— Что ж ты здесь ищешь, если говоришь, что потерял там?
— Так тут же светло…
— Так и в Шахтах, — резюмировал Яндиев.
…В последний день октября 1990 года Костоев, приезжавший в Ростов, собирался ехать в Москву, встречать праздники дома. Но тут на станции «Донлесхоз» в лесопосадках нашли труп шестнадцатилетнего Вадима Г-ва. Ездили они туда вместе с Яндиевым. По возвращении Костоев уехал в Москву. А третьего ноября под проливным дождем Яндиев с майором Воробьинским мчались в Шахты. На окраине города в лесополосе был найден растерзанный Витя Т-ко.
Они с майором решили: если хорошо искать, следы найдутся. Не на земле, так в памяти — не пустые же электрички ходят. Мокрые до нитки, опрашивали людей. И нашли: две девочки из медицинского училища постоянно ездили на занятия в Шахты… Год назад видели: мужчина уговаривал мальчика выйти с ним, буквально тащил, тот упирался. Нет, мальчика не знают, на остановке в Шахтах убежал, прыгнул в трамвай. А мужчину все время видят:
— Да узна́ем мы его. Ездим здесь, встречаем — он все ходит туда-сюда…
Так Яндиев с Воробьинским нашли следы. Прямо на преступника вышли.
Яндиев позвонил Костоеву в Москву, доложил о новой жертве. И сообщил главное:
— Исса Магомедович! Вы уехали, а за это время я получил интереснейшие показания, где детально дается словесный портрет. Я уверен — это он, преступник. И, главное, свидетели его частенько видят в электричке. Они согласны принять участие в поиске. Вы учтите, он вошел в раж. Не сегодня-завтра мы его поймаем. Если вы останетесь в Москве, это случится без вас…
Собиравшийся встречать праздник в Москве, Костоев тем не менее приехал в Ростов 6 ноября. Они еще не знали, что Чикатило в этот день уже увел на одной из станций двадцатидвухлетнюю Свету К-к, оставил ее навсегда в глухих дебрях, вышел к электричке на станции Донлесхоз, где его и встретил Игорь Рыбаков…
Яндиев на мой вопрос о Костоеве ответил философски:
— Костоев руководил операцией постольку поскольку: его же от исполнения прямых обязанностей в Прокуратуре России никто не освобождал — тоже практика не из лучших. Вот он и забегался меж двух кресел. Можно ли усидеть в Ростове, когда Россия вон как велика, сколько преступлений… Поверьте моему опыту, я с Костоевым работал тут же, в Ростове, по коррупции в прокуратуре, суде, адвокатуре. Я вам скажу, специалист он высокого класса. Но обижаются на него тоже справедливо. Высокомерен, себялюбив, не умеет считаться с другими… Нельзя так…
Что ж, пришлось отказаться от задумки с «ключевой фигурой», плетущей хитроумные сети для преступника. Лучше пусть будет правда, какой бы она ни была. Мне так кажется: не было в этом деле с самого начала «ключевой фигуры», поэтому, может, и тянулось оно годами…
Пока суд да дело…
А Чикатило начал вести себя агрессивно. То угрожал объявить голодовку, то переходил на украинский язык и требовал переводчика, то настаивал, чтобы защитником в суде у него был юрист из украинского общества «РУХ», а то и устраивал безобразные сцены с раздеванием.