Выбрать главу

Мы когда занимались «Лесополосой», поняли: тут начинаются все беды, тут…

Яндиев говорит это с болью. А у меня перед глазам родители, выступавшие на суде.

Мать погибшей Оли С-к:

— Я весь город обошла… Иду мимо ресторана, уже никаких сил нет. Стоит милиционер с рацией. Прошу его: свяжитесь, скажите дежурному все то, что я вам сейчас рассказала… А он смеется. Хохочет, понимаете? Смотрит на меня, как на дурочку, и хохочет. Пошла в милицию, в прокуратуру… Ни-че-го, понимаете? Не искали. Всю зиму. Когда снег начал таять, ее монтажник с опоры электролинии увидел…

Мать погибшего Вити П-ва:

— Зашла в милицию, так и так, мальчик пропал…

— Куда он там пропал. Он с девочками гуляет, в клубе надо искать…

— Что ты мелешь, взрослый человек… Я из Родионово-Несветайской слободы, а в Ростове, что он тут знает? И посмотри на время… Четырнадцать ему, какие девочки?

— Значит, бьешь, вот он и убежал… Потом начал такую грязь лить — стыдно было слушать…

В судебном заседании практически от каждого из родителей слышали заявления об инцидентах подобного рода, об оскорблениях, невнимании, нежелании делать дело. Обида, бессилие, безысходность — все это и многое другое звучало в выступлениях на суде. Запомнилось, как Лидия Х-ва, попросив слова, сказала:

— У меня за все время, пока я искала сына, ощущение было такое, что я — перед стеной. Те, кто не смог убийцу поймать, кто должен был искать, — должны сесть рядом с этим, за то же преступление…

Все они, потерявшие детей, павших от руки Чикатило, себя считали жертвами равнодушной но всему милиции. Произвол беззакония действительно был беспредельным. Когда жертвы — результат деятельности преступника, это принимается как неизбежное, как что-то роковое. Но не принимается другое — щепки во время рубки леса…

Щепки летели

Совершенно не случайно, не просто так, по окончании операции «Лесополоса» генерал милиции Михаил Фетисов, выступая по телевидению, просил прощения у тех, кому было причинено беспокойство, у кого были неприятности и кто пострадал в процессе поиска преступника.

«Всего на причастность к расследуемым убийствам было проверено около полумиллиона лиц…»

Это вновь строка из обвинительного заключения по делу Чикатило. Историкам криминалистики, наверное, еще долго придется осмысливать каждый факт этого беспрецедентного дела. Предстоит изучить и приведенный. Естественно, будет отмечено, насколько широкомасштабной была операция, обозначенная одной этой фразой. Но во многом из того, что встречаем в деле, прежде всего должны разбираться не историки, а криминалисты. Потому что за строкой, даже, казалось бы, мало о чем говорящей, стоят преступления не только Чикатило.

Да, Чикатило убивал и убивал. Каждое его убийство становилось поводом для широкомасштабного поиска, где нередко единственным «следом» была сама жертва.

Искали среди слоев, категорий, профессий, групп и подгрупп. Нередко нарушая никого не защищающие законы, растаптывая права, свободы, устроив такую вакханалию бесправия, что люди боялись уже не только Чикатило и его преступлений. Страшнее было другое: как бы не попасть в безжалостные, беспощадные жернова поиска…

…В Ростовском кожно-венерологическом диспансере работает старшим юрисконсультом Ирина Стадниченко. Ее обязанность помогать врачам не допустить при появлении очередного очага болезни широкого ее распространения. Определить тайные связи, локализовать их в такой интимной сфере — дело безнадежное, когда ведется вслепую. Стадниченко из тех, кто отладив систему, действует с открытыми глазами, не тычется, подобно слепому котенку. Случись что, знает, где и как искать, с кем дело иметь. Особенно тщательно пришлось налаживать механизм взаимоотношений с так называемыми группами риска. И когда над миром грянула гроза СПИДа, у Стадниченко в самой опасной зоне были полный порядок и ясность. Она уже имела картотеку, в которой значилось около тысячи «голубых», как теперь говорят, работала с ними на полнейшем доверии. Уверенная: выявись очаг, она скажет об этом одному из них, через десять минут о беде узнают сорок, через два часа — все. Она хорошую работу так понимала и понимает.