Виноваты ли следователи, оперативные работники, что, встречая преступника, тут же его отпускали? Кто теперь может сказать определенно? Бесспорно другое: наука, имеющая безграничные возможности, не реализует их по разным причинам во благо. Как бы там ни было, а устойчивый стереотип многие годы спасал Чикатило, «работал» против его жертв.
— Следить за каждым шагом. Будем брать на преступлении, — сказал Костоев, и Чикатило взяли под наблюдение…
Амурхана Яндиева одолевали сомнения. Допустим, думал он, Чикатило найдет жертву, поведет убивать. Случится все это неожиданно: не скажет же он работникам милиции, куда направляется, чтобы заранее выставили посты. Близко подойти незаметно будет невозможно. Оперативники оглянуться не успеют, как на их глазах появится новая жертва. Тогда что? Возбуждать уголовное дело против того, кто допустил такую крайность?
Но было еще одно, пожалуй, куда более важное. Восемь лет не могли поймать опасного преступника. На его пути — десятки убийств. По каждому случаю начиналось следствие, заводилось уголовное дело. Очень велика возможность следственной ошибки, привлечения к уголовной ответственности невиновных. Впоследствии это, как мы уже знаем, подтвердилось.
Яндиев прекрасно знал эту систему, и память подсказывала: было такое, было. В Свердловской области однажды задержали сексуального убийцу, на совести которого было пять жертв. Мимо оперативных работников, следователей такая новость не проходит. Как правило, начинают заглядывать в свое хозяйство: все ли там чисто. В Свердловской области «чисто» не было: за преступления задержанного маньяка один был уже расстрелян, другой получил длительный срок. А это значило: всем тем, по чьей вине пострадали люди, грозит судебное преследование. Когда Яндиеву говорят о том, что сексуального преступника сокамерники могут убить из морально-нравственных побуждений как мразь, как недочеловека, которого и они, закоренелые убийцы, не приемлют, он на такого человека смотрит с сожалением и сочувствием.
— Оставьте свои сказки о высоконравственном убийце, о моральной несовместимости детям, — говорит Яндиев. — Есть следователь, по вине которого осужден к длительному сроку или расстрелян невиновный. И вдруг схватили настоящего преступника. Завтра выяснится истина, следователь окажется в опасности. Люди разные, человек может оказаться нечестным. Он мобилизует своих «должников», сидящих в тюрьме, и они «отрабатывают» долг, убивают настоящего преступника. Он уже не даст никаких показаний, правда умрет вместе с ним. Останется только та «правда», которая надежно отражена в документах, состряпанных следователем. Такое случилось в Свердловске, сокамерники уничтожили маньяка, якобы по моральным мотивам. С этими своими опасениями и подступился Яндиев и Костоеву:
— Надо брать его, Исса Магомедович…
— Может, подождем немного? Столько убийств… Надо наверняка…
— Вы ведь опытнее меня, — возражал Яндиев. — Знаете, сейчас уже кто-то точно боится: схватим Чикатило тогда раскроется, что этот «кто-то» кого-то невинного упек за решетку. Может, сейчас, когда мы с вами говорим, этот кто-то уже обдумывает, как устроить Чикатило самоубийство, несчастный случай на перекрестке…
Костоев все это понимал. Рассказывая уже после об этом разговоре, Яндиев категорически отверг утверждения, будто Исса Костоев и на этот раз «купился» на группе крови Чикатило.
— Он схитрил: хотел, чтобы как можно меньше людей знали о том, что начнется разработка Чикатило. Сказал при всех, что раз попавший в поле зрения человек проверялся, то не надо его трогать. Но сразу же в узком кругу обсуждались детали «отработки» Чикатило. Меня волновало то, что круг этот был не таким уж и узким. Вот почему и затеял я разговор с Костоевым, — говорил Яндиев.
Проблема была исключительно серьезной. Если Чикатило тот, кого ищут, то, случись с ним несчастье, вся многолетняя работа могла оказаться пустыми потугами. Было над чем думать. В муках рождалось решение. И его приняли: брать.
Операция по аресту Чикатило была назначена на 20 ноября. В группу задержания был включен Анатолий Евсеев, оперативный работник уголовного розыска. Он рассказал:
— Напротив Новочеркасского электровозостроительного завода есть парк, примыкающий практически к проходной. Чикатило шел от Дворца культуры по аллее, направляясь, видимо, к своему дому. Мы пошли за ним. У него была синяя сумка из плащевой ткани в руке. В сумке — трехлитровая банка. Мужчина был без головного убора, в коричневой куртке, сером костюме с галстуком. На пальце — повязка…