Спектакль закончился вовремя. Зрителей было немного, и через несколько минут центральное крыльцо опустело. Следом в фойе погасили свет. Через служебный вход потянулись артисты, музыканты, рабочие сцены. Последним вышел режиссер. Оксана узнала плотную фигуру — видела раньше на концертах, которые коллектив театра устраивал ко Дню медицинского работника. Галкина не было. К Оксане подбежал Вовка, сказал, что сторож запер центральный вход и ждать там дальше бесполезно.
— Постой здесь, я схожу к ребятам поговорю, — попросила девушка.
К скамейке уже подошел Иван Сергеевич, понявший, что действие развивается не по сценарию. После короткого совещания решили выждать еще двадцать минут, вдруг Галкина что-то задержало. Предложение Оксаны спросить у вахтера на служебном входе отклонили.
— Рискованно, — объяснил Николай. — Во-первых, можем с самим Галкиным столкнуться, во-вторых, если он еще в театре, вахтер передаст, что его ждут. Может насторожиться.
Подбежал возбужденный Вовка.
— Ну что, решили, что делаем?
— Ты почему пост покинул?! — набросился на него Николай.
— Так вышли уже все, без толку караулить!
— Твое дело стоять на посту! Это нам решать, есть толк или нет.
Вовка засопел, обиженно поджав губы.
— Володя, не обижайся, — ласково попросила Марина. — Видишь, мы сами нервничаем. Иди покарауль еще немного, пожалуйста, потом поедем к артисту домой.
Мальчик кивнул и побежал обратно к театру.
— Когда свистну, дуй к машине! — бросил ему вслед Коля.
Время тянулось медленно. Неодинокий не мог усидеть на месте и описывал круги около скамейки, постоянно поглядывая на часы. Иван Сергеевич забрал Оксану погреться в «Москвиче». Марина терпеливо сидела и только ежилась под порывами холодного ветра. Вовка, подойдя поближе, не спускал глаз со служебного входа в театр. Когда двадцать минут истекли, Марина решительно поднялась.
— Едем? — спросил Николай.
— Подожди, я все-таки проверю.
Она подошла к освещенному тусклой лампочкой служебному входу, нажала несколько раз на звонок над дверью. Щелкнул замок, в проеме, подслеповато щурясь, появился пожилой вахтер.
— Что вам, барышня? Все ушли уже.
— Артист Галкин тоже ушел?
— Мишка-то? Так он, бездельник, вообще на спектакль не явился. Главреж матом ругался, сказал, уволит. Еле замену нашли!
Во двор, где Галкин проживал в квартире у матери-одиночки, заезжать не стали. Остановились у соседнего дома. На разведку отправились Оксана с Вовкой. Из-за позднего времени и прохладной погоды бабушек около подъезда не оказалось. Окна квартиры на третьем этаже были освещены.
— Подожди здесь, — попросила мальчика Оксана, — лучше я одна схожу.
Вернулась девушка минут через десять. Выражение лица у нее было растерянное.
— Ну что? — допытывался Вовка. — Что-то случилось? Он дома? Запил? Заболел?
— Погоди, я еще сама не поняла. — Оксана взяла мальчика за руку. — Пойдем, я сразу всем расскажу, чтобы не повторяться.
Поднимаясь в квартиру на третий этаж, Оксана сочинила историю: она тоже артистка театра, режиссер попросил узнать, почему Галкин не пришел на спектакль. Проблема будет, если дверь откроет сам Михаил. Что-нибудь придумаю, решила Оксана. Но придумывать ничего не пришлось. Дверь открыла заплаканная полная женщина тридцати с небольшим лет.
— Вы из театра? — с надеждой спросила она. — Вас Миша послал? Он задерживается?
Выяснилось, что Галкин не пришел, как обычно, обедать после утреннего спектакля. Люся Кашина, гражданская жена артиста, напрасно держала на плите подогретый борщ. Тогда еще не очень волновалась, решила, что назначили внеочередную репетицию. Но когда Михаил сначала не появился перед вечерним спектаклем, чтобы переодеться, потом не вернулся вовремя после окончания спектакля, хотя раньше никогда не задерживался, бежал ужинать, — всерьез заволновалась и даже поплакала. Строила самые разные предположения, одно ужасней другого: избили хулиганы, попал под машину, решил ее бросить… Телефона в квартире нет, надо в милицию или скорую звонить, но ближайший работающий автомат в двух кварталах, дома ребенок грудной, одного не оставишь. Оксана как могла успокоила расстроенную женщину, соврала, что коллектив театра уже Галкина ищет.
— Но заявление в милицию вам обязательно сделать надо, — сказала она Кашиной.
Та закивала головой:
— Да, да, я уже решила, если до утра не вернется — возьму малыша и поеду с ним в райотдел.