— Подожди, — остановил его Черкас, — вижу, ты лепило правильный, раз Угрюмый за тебя просит. Я вот что думаю. Ты присмотрись к тем, кто около тебя крутится. Хорошо присмотрись. Кто-то очень близко к тебе подобрался и большой зуб на тебя имеет.
— Присмотрюсь, — пообещал Андрей. — Чистому что сказать?
— Скажи, чтобы встретили горемычного с полным уважением. Так и скажи: встретить с полным уважением.
От мазнувшего по лицу взгляда вора на Андрея повеяло могильным холодом. Он зябко поежился и поспешил покинуть палату.
Выйдя из больницы, Андрей передал Чистому указание Черкаса, отказался от предложения подбросить до дома и пошел пешком, размышляя над словами вора.
«Кто-то очень близко к тебе подобрался…»
Самыми близкими людьми, кроме родителей, конечно, для Андрея были Оксана, Николай и Марина. Его жена, его друзья. Он их любит, он им верит. Они не могут предать. Тогда кто?
Дорога из больничного городка шла мимо морга.
«Зайти к Марку, посоветоваться, выпить коньяку?»
Коньяк бы точно не помешал. Андрей вдруг почувствовал, что замерз. Зря он не согласился, чтобы его подбросили до дома. Хотя снова садиться в машину к бандитам очень не хотелось.
«Марк же говорил, что едет на неделю в Ереван. Там выходит его сборник переводов. Значит, коньяк и дружеский совет отпадают».
Одинокая сгорбленная фигурка на скамейке показалась до боли знакомой. Андрей тихонько подошел сзади, закрыл ладонями глаза девушки.
— Угадай, кто это, — прошептал он, наклонившись и уткнувшись носом в каштановый завиток волос.
Оксана сжала его ладони холодными руками.
— Андрюша… Андрюшенька, — шептала она, — я думала… они сказали… опознать в морге…
Щеки девушки были мокрыми, худенькие плечики подрагивали.
— Пойдем домой, — тихо сказал Андрей.
— Пойдем, — кивнула Оксана.
Глава 40
Серийный маньяк, как правило, совершает преступления в одиночку; реже преступнику-мужчине помогает женщина. Такая женщина чаще всего связана с маньяком любовными отношениями.
— Тело Михаила Егоровича Галкина, пятьдесят третьего года рождения, студента четвертого курса театрального училища, артиста Театра юного зрителя, зарегистрированного по адресу: Тургенева, четыре, квартира двенадцать, у гражданской жены Людмилы Игоревны Кашиной, сорок третьего года рождения, обнаружено на тринадцатом километре Московского тракта в ста пятидесяти метрах от дороги. Причина смерти — несовместимое с жизнью ранение шеи острым режущим предметом с повреждением дыхательных путей и крупных сосудов…
Доклад об обстоятельствах смерти студента-артиста на совещании в кабинете начальника отдела по раскрытию умышленных убийств подполковник Знамин слушал невнимательно. Он уже успел ознакомиться и с протоколом осмотра места происшествия, и с протоколом вскрытия. Внешнее сходство Галкина с Сергеевым было поразительным, немудрено, что свидетели единодушно указали на доктора во время процедуры опознания. На убитом оказался вельветовый пиджак, похищенный из комнаты Сергеева. В кармане пиджака — удостоверение на имя заведующего отделением скорой медицинской помощи Сергеева Андрея Леонидовича.
«Вопрос, — размышлял Знамин, — может ли Галкин быть тем самым терроризирующим город маньяком? Маловероятно. Потому что следом возникает второй вопрос — кто его убил? Родственник или близкий погибших женщин, каким-то образом маньяка вычисливший? Народный мститель? Это скорее из области литературных детективов, не из реальной жизни. А вот версия: маньяк убрал ставшего опасным или неуправляемым помощника — вполне реальна. За одним минусом. У маньяков не бывает помощников, они одиночки. Но во-первых, из каждого правила есть исключения. Во-вторых, не ты ли сам высказывал сомнения в мотивах действий убийцы? Уж слишком старается убийца подставить Сергеева. Не это ли цель, а ненависть к Сергееву — основной мотив? Тогда несчастные женщины — лишь средство достижения цели».
— А ты, подполковник, что думаешь?
Знамин увидел обращенный на него требовательный взгляд хозяина кабинета.
— Думаю, товарищ полковник, что Галкин крутился около адресов убитых женщин, изображая Сергеева, по заданию маньяка. Сам он убийств не совершал. Когда мы Сергеева задержали, Галкин стал для маньяка не нужен, даже опасен. Маньяк его ликвидировал.
— Мы же отпустили Сергеева.